Лаура Эскивель - Малинче

Малиналли испанцы подарили ожерелье из нескольких ниток стеклянных бус и зеркало. Ей очень нравилось, как блестят и отражают свет обе эти вещицы. С зеркалами она всегда умела ладить. Стирая одежду в реке, Малиналли то и дело заглядывала в подвижное водяное зеркало. Если ее собственное отражение говорило ей о страхе или беспокойстве, она не хотела видеть его. Ей даже становилось не по себе и порой бывало больно. Малиналли помнила, что однажды, когда она была еще маленькой девочкой, перед нею во время болезни поставили большую плоскую тарелку с водой, посмотревшись в которую она почти тотчас же выздоровела. Малиналли умела попросить у реки, чтобы та поговорила с ней, излечила ее хвори, подсказала, правильно ли она поступает и не совершает ли ошибок. Она знала, что вода может говорить во всяком обличье — в реке, в озере, в любом сосуде. Бабушка рассказывала, что в Анауаке есть огромное волшебное озеро, в поверхности которого отражается будущее, и в этом озере ацтекские жрецы видели орла, пожирающего змею. Вот только река, в которой стирала Малиналли, не хотела делиться с ней тайнами. Вода хранила молчание, в ней не было видно ничего, кроме разводов грязи с одежды чужестранцев, пришедших из-за моря.

Море… море было целым миром отражений. Таким же, как реки и озера, только намного больше. Малиналли знала, что в каждом отражении человека остается частичка его самого, так же, как частица солнца есть в его небесном отражении — луне. Солнце отражается во всем — не только в воде, но и в зеркалах, и в глазах людей. Человек, берущий в руки блестящую гладкую вещь, тоже отражается в космосе — как в наборе зеркал, его отражение передается все дальше и дальше к центру Вселенной. Даже солнце не может быть самим собой, не может осознать собственное величие, пока не увидит свое отражение в воде или зеркале. Так и людям зеркала нужны для того, чтобы осознать и понять себя, так и Тула, священный город Кетцалькоатля, была построена для того, чтобы стать отражением неба, так и Малиналли с почтением и трепетом относилась ко всем блестящим вещам, в каждой из которых она находила отражение Кетцалькоатля. Чтобы крылатый змей увидел ее издалека, она носила с собой что-то блестящее. Едва ли не лучшим зеркалом — нет, целым каскадом зеркал — были бусы.

Малиналли достала из корзины подаренные ей Кортесом стеклянные бусы и набросила себе на шею. Так Великий Господин Кетцалькоатль будет лучше ее видеть. Она склонилась над водой. На этот раз в реке появилось много-много ее маленьких отражений, выстроившихся подвижным, чуть изгибающимся полукругом. Малиналли тотчас же вспомнила посеребренную змею — колонну испанских солдат, закованных в доспехи, которая ползла по холмам от берега моря к новому лагерю. Солнце отражалось в их кирасах, и они уже почти не отличались от древних воинов Тулы, которые тоже маршировали колоннами, и каждый глядел в начищенный, как зеркало, щит шедшего впереди.

Малиналли не знала, что Эрнан Кортес находится в двух шагах от нее. В тот день он решил искупаться в реке, чтобы освежиться. Перед этим он долго сидел над своим дневником, но не записывал события и впечатления прошедшего дня, а задумчиво рисовал на странице колесо Фортуны. Это помогало ему успокоиться и привести в порядок путаные мысли. Рисуя колесо Фортуны, он настраивался на мирный, философский лад. Мысль о том, что время циклично и в какой-то миг человек возносится вверх, а в следующее мгновение оказывается внизу, у самой земли, была ему по душе. Впрочем, в тот день эта мысль просто не давала ему покоя. Кортес даже отложил перо и бумагу и всерьез задумался о собственной судьбе. Он понял, что пребывает в одной из важнейших точек временного цикла своей жизни. Именно сейчас та точка колеса Фортуны, в которой он находился, соприкоснулась с землей, и именно это мгновение единства с точкой опоры обрело для Кортеса особую важность, стало символом истины. Остальное — то, что находилось наверху, где-то в воздухе, — было эфемерным, ненадежным и как будто бы перестало существовать. А у того, что не существует сейчас, нет ни прошлого, ни будущего. Эта догадка, это новое знание заставило Кортеса посмотреть вокруг себя другими глазами. Он вдруг почувствовал покой, уверенность в себе и даже удовлетворенность тем, что сделал, и благодарность судьбе за то, что она привела его именно сюда, в этот новый мир. Раньше тут все казалось ему странным и враждебным: жара, москиты, влажность, ядовитые растения. Но все, что пугало его и заставляло держаться настороже, вдруг стало гостеприимным и благожелательным. Кортес внезапно понял, что эта земля — его земля, что она ему не чужая и он сам — плоть от ее плоти, кровь от ее крови, а не пришелец из другого мира. Ощутив мир и покой в душе, что с ним бывало крайне редко, Кортес направился к реке освежиться. Подойдя к берегу, он увидел купающуюся Малиналли. Оставив на берегу юбку-гуипиль, она стояла по колено в воде спиной к берегу. Кортес впился взглядом в ее обнаженное тело. Его глаза скользили по спине, бедрам, по откинутым на плечи длинным темным волосам девушки. Кортес почувствовал такое возбуждение, которого не испытывал уже давно.