Лаура Эскивель - Малинче

Вернулся он наконец или нет, собирался ли вернуться в ближайшее время — все это оставалось для Малиналли тайной. Ее сильно тревожило все то, что с ней произошло. Все равно, удастся испанцам добиться цели и свергнуть Моктесуму или нет, ее жизнь и свобода оставались под угрозой.

…В памяти ее возникал тот день, когда кацик — глава городка Табаско — собрал два десятка молодых женщин и сообщил, что намерен передать их в дар чужестранцам, чтобы тем самым откупиться от военного противостояния с ними. До Табаско уже докатился слух о том, как чужеземцы напали на Синтлу, взяли город штурмом и жестоко расправились с его защитниками. Малиналли во всех подробностях запомнила разговор, который вели между собой женщины по дороге в лагерь испанцев. С опаской, почти шепотом прозвучали слова о том, что люди, пришедшие из-за моря, это посланники Великого Господина Кетцалькоатля. Шел первый год Тростника большого цикла, а в соответствии с календарем мексиканцев этот год посвящался Кетцалькоатлю, который также родился в год Тростника и умер спустя ровно 52 года — в первый год Тростника нового большого цикла. Осмелев, женщины заговорили о том, что вряд ли случайно появление чужестранцев именно в первый год Тростника. Кто-то рассказал, что год Тростника считается несчастливым для королей и властителей. Если что-то плохое случалось в год Ящерицы, то зло в первую очередь поражало обычных мужчин, женщин и стариков. Неприятности, происходившие в годы Ягуара, Оленя или Цветка, несли беду детям, но любое несчастье, приключившееся в год Тростника, особенно в первый год Тростника большого цикла, обрушивалось на правителей. Первым дурным знаком для императора была победа, которую чужестранцы с легкостью одержали над защитниками Синтлы. Как знать, не окажется ли для них легкой прогулкой и военный поход на Теночтитлан — столицу империи Моктесумы. Для большинства женщин, включая Малиналли, эта победа чужеземцев означала, что они пришли на их землю, чтобы завоевать ее и заново построить на ней царство Кетцалькоатля. Малиналли всем сердцем приняла это толкование. Прислушиваясь к каждому слову окружающих, она боялась признаться им, да и самой себе, что душа ее наполняется радостью и надеждой. Тогда ей казалось, что вот-вот все переменится к лучшему. Она была уверена, что власти, требовавшей человеческих жертв и допускавшей рабство, приходит конец, и эта уверенность наполняла ее сердце покоем и радостью.

Далеко от тех мест, в Теночтитлане, во дворце Моктесумы император, его родной брат Квитлауак и двоюродный брат Кваутемок держали совет. Квитлауак и Кваутемок считали, что Кортес и его люди не были богами, вышедшими из моря, а просто бандой грабителей, вторгшейся на их землю из далекой страны. Но Моктесума решил, что невзирая на то, от богов ли ведут чужестранцы свое происхождение или они простые смертные, следует обращаться с ними с особым почтением и смирением. Моктесума считал, что о пришествии Кетцалькоатля могут возвестить даже разбойники и грабители. Вот почему он отправил навстречу Кортесу самого Теотламакацкви — своего главного посланника, проводив его в дорогу следующими словами: «Отправляйся в путь немедленно, найди посланцев Великого Господина и, когда встретишься с главным среди них, скажи, что тебя направил наместник Кетцалькоатля на земле император Моктесума с целью вознести ему хвалу и отдать приветственные почести».

Быть может, Моктесума не отдавал себе отчета в том, как расценят поведение императора его подданные. Когда народ узнал, что сам он не просто с почтением принимает чужестранцев, а отдает себя в их власть и готов исполнять их приказы, все решили, что и им следует вести себя так же. Особое отношение к испанцам означало то, что даже сам император склоняет перед ними голову и считает пришельцев людьми более значимыми и важными, чем он сам. Но Малиналли уже не была так уверена в их божественном происхождении и в необходимости смиренно склонять голову перед этими грубыми и жестокими людьми. С того самого дня, когда впервые состоялась встреча Кортеса с посланниками Моктесумы, испанец проявлял интерес лишь к золоту. Его не очаровывали ни искусство вышивки, ни ткацкое ремесло, ни мастерство украшения тканей птичьими перьями — ничто из того, что считала ценным сама Малиналли. Золото, только золото было страстью этого человека. Кортес запретил всем участникам экспедиции самим обменивать что-либо из вещей на золото. На подступах к лагерю он приказал поставить большой стол, на котором под надзором и происходил обмен разных европейских товаров на золотые украшения индейцев. И мексиканцы, и тотонаки быстро прознали, что именно требуется людям Кортеса в обмен на стеклянные бусы, зеркала, булавки и ножницы, и приходили к меняльному столу лишь с золотом.