Андрей Степаненко - Великий мертвый

Бабы завизжали, похватали детей и, давя друг друга, рванули вдоль по улице — к площади, в самый центр мышеловки.

— Чтобы вы… по своей доброй и свободной воле, без возражений и упрямства стали бы христианами, дабы Их Высочества могли принять вас радостно и благосклонно под свое покровительство…

Стоящие, а точнее, повисшие в ошейниках вожди уже хрипели от удушья и бессильной злобы.

— И в силу изложенного я прошу вас и я требую от вас, чтобы, поразмыслив… признали бы вы католическую церковь сеньорой и владычицей вселенной…

— Ну что здесь у тебя?! — подлетел на взмыленном жеребце Кортес. — Дочитал?

— Немного осталось… — хрипло выдохнул Годой.

— Ладно, хорош! — махнул рукой Кортес и повернулся к удерживающим вождей на цепях солдатам. — Тащи их сюда! Пусть засвидетельствуют, что все по закону…

Добыча была немыслимо богатой. Нет, золота взяли немного, но рабы из горного сурового Тисапансинго были превосходны, — как на подбор! Кортес набил ими шесть каравелл — до отказа и отправил груз на Кубу. Да, приходилось ждать, но в прошлый раз каравеллы обернулись до Ямайки и обратно за месяц, и Кортес искренне молился, чтобы суда вернулись до того, как подтянутся войска Мотекусомы.

А потом случилась эта неприятность. Никогда не воевавший по одной стороне с маврами, взвинченный устроенной ими резней, падре Хуан Диас весь обратный путь до Семпоалы был не в себе. А когда празднующие победу союзники начали сотнями приносить пленных в жертву, святой отец напился, — как свинья. И то ли местная бражки из плодов агавы оказалась чересчур крепка, то ли падре Диас просто потерял меру, но вот в таком виде он и напал на местных идолов.

Кортес поежился; честно говоря, он тогда подумал, что теперь им — точно конец.

Едва семпоальцы увидели, как ревущий от ярости, залитый слезами и очень сильно нетрезвый святой отец крушит их богов, тут же его связали, намереваясь немедленно, в качестве искупления, принести в жертву. Понятно, что Кортесу пришлось вступаться, и дело дошло до самой настоящей сечи, и толстого вождя, а вслед за тем и всю его семью просто пришлось брать в заложники! Никогда еще Кортес не был так близко и к смерти, и к провалу всего похода.

А потом за дело взялась Марина. Кортес не знал в точности, что она говорила, но имя Мотекусомы и ссылки на взятых капитанами дочерей Семпоалы хорошо расслышал. И воины остыли, а через пару дней ожесточенных споров стороны сошлись на том, чтобы ту самую, оскверненную святым отцом пирамиду очистить от многолетних наслоений гнилой крови и передать под католический храм.

Но доверие все одно было подорвано. Люди стали бояться, капитаны напрочь отказались от пьянки, а Кортес по два раза в ночь проверял караулы. И лишь когда примчался гонец с известием о возвращении судов с Кубы целыми и невредимыми и — более того — с новостями, все с облегчением вздохнули.

До вождей смысл рассказанного гонцом дошел не сразу.

— Как это Тисапансинго пал?!

— Это так, — склонился потный, тяжело дышащий гонец. — Вот письмо.

Члены совета кинулись читать послание одного из ушедших в горы жрецов, а Мотекусома расстелил карту. Теперь столь трудно создававшийся его предками Союз был отрезан от моря двумя враждебными провинциями.

— Они уже у самых наших границ! — завопили вожди. — Мотекусома! Ты слышишь?!

— Да.

— Надо немедленно напасть! Тлатоани! Почему ты молчишь?!

Мотекусома поднял голову.

— Что пишет жрец? Породнился ли Тисапансинго с кастиланами?

— Да… — растерянно проронил Верховный судья. — Они отдали кастиланам восьмерых дочерей…

— Тогда уже поздно, — снова склонился над картой Мотекусома.

— Почему?!

— Потому что через кастилан Тисапансинго породнился и с Семпоалой, и с тотонаками. Теперь это союз четырех племен.

Вожди замерли. Ужас происходящего доходил до них с трудом.

— Теперь нам негде разместить войска, чтобы напасть всеми силами и внезапно, — внимательно рассматривая карту, произнес Мотекусома. — А значит, восьми тысяч воинов мало.

— Почему?

— Потому что только в Семпоале — столько же воинов. А есть еще и тотонаки, а теперь еще и Тисапансинго. Но главное, кастилане уже почти достроили крепость. Мы опоздали.

Спустя месяц отосланные на Кубу корабли вернулись, и первым делом главный штурман Антон де Аламинос отчитался перед сходкой о главном.

— Рабов продали удачно. Взяли много, — начал Аламинос. — Сами знаете, почему, — беременных не было. Ну, и подростки всем понравились…