Андрей Степаненко - Великий мертвый

— Иду-иду…

Падре Хуан Диас одну за другой отправил окрещенных женщин в руки брата Бартоломе — для проповеди, а сам отправился надевать хлопчатый панцирь; после боя в Сентле он к безопасности бренного тела относился вдумчиво.

Пожалуй, будь его воля, он бы в Тисапансинго не ходил, но падре Диас до сих пор не держал в руках местных священных текстов, а именно они более всего интересовали Ватикан.

Нет, Хуан Диас искал, — постоянно, — но до сих пор встречал в здешних городках лишь сложенные гармошкой бухгалтерские счета со столбиками примитивных, в виде точек и полосок, цифр. И лишь в Семпоале жрецы показали ему свое Священное Писание, однако, из-за ссоры по поводу смены богов невестами все рухнуло. Даже копию не разрешили снять.

«Кортес прав, — печально признал Хуан Диас и пристроился в хвост колонны конкистадоров, — в делах веры мавров силой не убедишь… надо бы мне сдерживаться».

К Тисапансинго они подошли на третий день. Встали неподалеку от города и, стремительно соорудив неподалеку от дороги виселицу на тринадцать персон — точно по числу святых апостолов и Христа, — под руководством лекаря Хуана Каталонца выловили на полях тринадцать сарацинских баб.

Только что пропалывавшие поля с подросшим маисом сарацинки вступили в пререкания, затем попытались орать, но Каталонец это решительно пресек и, после коллективной — всем отрядом и шепотом — молитвы баб вздернули — на счастье.

— Инквизиции на него нет, — хмуро пробормотал брат Бартоломе.

— Кто-кто, а уж ты помолчал бы, — обрезал его падре Диас; он прекрасно слышал, что и монах в совместной мольбе участие принял.

Понятно, что святым отцам все это не слишком нравилось, но ни разрушать солдатскую традицию, ни, тем более, связываться с Каталонцем, ни тот, ни другой не рисковал.

Да, по правилам, Каталонца следовало предать церковному суду, и, как говорили, тот уже попадал в руки инквизиции — еще в Кастилии. Но здесь он был неуязвим. Именно Каталонец лечил солдат заговорами и человечьим жиром. Именно Каталонец лучше всех мог раскинуть карты или даже кости и тут же выдать человеку все, что его ждет, — до деталей. И именно Хуан Каталонец подсказал солдатам перед заходом в каждый город ставить виселицу на тринадцать веревок. И это всегда приносило удачу.

Но главное, в отряде все знали: этому лекарю человека угробить, — что вошь меж ногтей раздавить, и потому Каталонец делал, что хотел.

А назавтра, после ночевки, как всегда, поутру, в самый сон, отряд ворвался в Тисапансинго. Только на этот раз выскочившими из домов вооруженными мужчинами занялись не арбалетчики, а семпоальцы.

— Так, — развернулся Кортес к нотариусу, — начинай зачитывать.

Ко всему привычный Диего де Годой вытащил потрепанную тетрадку с «Рекеримьенто» и начал:

— От имени высочайшего и всемогущего всекатолического защитника церкви всегда побеждающего и никогда и никем не побежденного…

Кортес привстал на стременах. Вооруженные арканами семпоальцы уже взяли самых сильных, самых желанных их кровавым богам воинов.

— Я, Эрнан Кортес, их слуга… — читал нотариус, — извещаю вас… что Бог, Наш Сеньор единый и вечный, сотворил небо и землю, и мужчину и женщину от коих произошли мы и вы, и все сущие в мире…

— Троих сюда! — махнул рукой Кортес. — Пусть слушают.

От колонны отделился Гонсало де Сандоваль с несколькими солдатами, и вскоре перед Королевским нотариусом стояли трое багровых от ярости и рвущихся из ошейников вождей.

— И избрал из всех сущих Наш Сеньор Бог одного, достойнейшего, имя которого было Сан Педро [18] Сан Педро — Святой Петр, апостол. , — на одном дыхании шпарил нотариус, — и над всеми людьми, что были, есть и будут во вселенной, сделал его, Сан Педро, владыкой и повелителем…

Кортес оценил ситуацию и махнул арбалетчикам.

— Вперед! Добивайте остальных!

Арбалетчики тронулись и пошли.

— И повелел ему Бог, чтобы в Риме воздвиг он престол свой, ибо не было места, столь удобного для того, чтобы править миром…

«Черт! А хорошо на этот раз возьмем! — восхитился Кортес. — Тысячи две-три точно будет…»

— Один из бывших Понтификов… дал в дар эти острова и материки… со всем тем, что на них есть, названным королям…

И вот тогда из домов повалила главная добыча — женщины и подростки.

— Сантъяго Матаморос! — яростно выкрикнул Кортес. — Кавалерия, вперед!

— Бей мавров! — подхватили всадники, ставя лошадей на дыбы.