Йорг Кастнер - Чистилище

Сначала Энрико хотел ответить, что вина за нынешнее состояние Елены лежит на жителях Борго-Сан-Пьетро. Но это было бы нечестно. Анджело не виноват в случившемся, напротив, он заступился за Энрико и Елену. Энрико тщетно подыскивал ответ и после паузы сказал:

– Но вы ведь человек, Анджело, и Елена тоже!

Анджело задумчиво кивнул.

– Это хороший ответ, наверное, единственно возможный. Но если я помогу тебе, ты должен мне кое-что пообещать. Ты и полицейский.

– Что? – спросил Масси, настроенный явно скептически.

– Все, что вы здесь увидели, и все, что вам еще предстоит увидеть, должно остаться между нами!

Масси что-то недовольно проворчал.

– Эти гробницы представляют ценное историческое наследие. Долг полиции – защищать их от грабителей.

– Сюда не придет ни один грабитель, – заявил Анджело тоном, не терпящим возражений.

А Писано добавил:

– Кроме того, эта земля принадлежит общине Борго-Сан-Пьетро. Пока никто не лезет в эти гробницы и они находятся в первозданном виде, чиновники ничего не смогут сделать. Вы как полицейский должны знать закон.

– Я знаю его, – заверил Масси и сунул пистолет обратно в кожаную кобуру на поясе. – Я лишь удивляюсь, что вы его тоже знаете. – Потом полицейский вновь обратился к Анджело: – А что вы, собственно, делаете тут, внизу?

– Я здесь живу.

– В гробнице? – удивился комиссар. – Вы не находите, что тут немного темновато и одиноко?

– Если мне нужен свет, я зажигаю свечу. А если бы мне нужны были люди, я бы не пришел сюда.

– Давайте поговорим чуть позже, – нетерпеливо произнес Энрико. – Время идет, и мы можем опоздать к Елене. – Он обратился к старому отшельнику: – Анджело, я даю вам слово молчать. И я уверен, что комиссар тоже пообещает вам это. Вы ведь поможете Елене?

Александр подъехал к воротам Порта Сант-Анна с пешеходной скоростью. Он все еще думал о бесполезном разговоре с отцом, о том, имеет ли смысл вообще приходить к нему в будущем. Принимая во внимание то, что сказал ему Маркус Розин, он вряд ли будет нуждаться в этих посещениях. Александр с удивлением заметил, как на дорогу выскочил швейцарский гвардеец и энергично замахал ему. Александр нажал на тормоза, «пежо» остановился в каком-то полуметре от Вернера Шардта.

Адъютант гвардии подошел к машине, и Александр, опустив стекло с водительской стороны, спросил:

– Это попытка самоубийства или необычный способ выйти на контакт, Вернер?

– Ни то, ни другое. Мне позвонил дон Луу. Его святейшество хочет с тобой поговорить, прежде чем ты покинешь Ватикан.

– Зачем ему это?

– Святой отец не делится своими мыслями с охраной.

Александр кивнул и тихо спросил:

– А что? Есть что-нибудь важное?

– Пока нет. Я сообщу, если что-нибудь узнаю.

Александр припарковал машину во дворе Сан-Домазо и прошел в Апостольский дворец. Туда, на четвертый этаж, его проводил молодой гвардеец, которого он не знал. Они вышли из лифта и подождали в маленькой приемной дона Луу. Плетеные кресла и деревья в кадках придавали приемной домашний вид. Личный секретарь Папы, коротко поблагодарив гвардейца, отправил его и пригласил Александра войти.

– Хорошо, что вы нашли время для его святейшества, синьор Розин. Извольте пройти за мной!

Понтифик сидел за столом в своем кабинете и подписывал документы.

– Надоевшие администраторские обязанности, – сказал он с усталой улыбкой, когда заметил Александра и Луу. – Подписываю благодарности всем светским персонам, которые выказали поддержку нашей Церкви, несмотря на схизму.

– Разве дляэтого нет каких-то специальных автоматов для подписей? – немного удивленно спросил Александр.

– Конечно, есть такие автоматы, – ответил Генри Луу. – Но только представьте, во что это выльется! Политик или звезда кино может пользоваться таким автоматом, чтобы подписать карточку, но только не понтифик! Церковь ревностно следит за подлинностью и аутентичностью.

– Кроме того, за такой монотонной глупой работой можно хорошо помедитировать, – сказал Кустос. – А причин для размышлений у меня сейчас более чем достаточно.

Папа выглядел очень утомленным, и это чувствовалось по его голосу. Александру показалось, что за прошедшую неделю, с того момента, когда они виделись в последний раз, Кустос постарел лет на пять. Кожа его казалась серой, а глаза покраснели от недосыпания. Создавалось впечатление, что этот человек использует последние резервы организма, чтобы выглядеть достойно.