Йорг Кастнер - Чистилище

– Дляменя это не имеет особой разницы. В конце концов, именно вы бросились мне на спину, как взбесившийся лев. У меня до сих пор еще болят локти от того, что я на них упала. – Она демонстративно потерла локоть правой руки.

– Мне очень жаль, если я причинил вам боль, фрау Фальк. Но что мне оставалось делать после того, как вы приняли меня за убийцу?

На пять или шесть секунд их взгляды сошлись в молчаливой дуэли, и потом как по команде оба рассмеялись. Переживания во время событий в Марино были для Энрико настолько же сильными и страшными, насколько теперь казались смешными и нелепыми, как в фильме Жака Тати.

– Четыре человека охотятся на убийцу или убегают от него, – сказал он, продолжая хохотать. – Мне кажется, что единственными, кто не пострадал тогда в церкви, были как раз убийцы.

Ванесса Фальк кивнула.

– Им очень сложно было не выдать себя. Наверное, они едва сдерживались от смеха, глядя на наше бестолковое поведение. – Ванесса хотела еще что-то сказать, но в тот момент в небе блеснула ослепительная молния, и через несколько секунд прогремел не только гром, но и начался сильный ливень. Крупные капли забарабанили по металлической крыше автомобиля.

– Может быть, мы поговорим где-нибудь в другом месте, – предложил Энрико. – Если вы следили за мной, то наверняка знаете, где мой отель. – Когда Ванесса кивнула в ответ, он добавил: – Тогда нас здесь больше ничто не держит!

Энрико снова уселся за руль своего «фиата» и увидел, что его одежда успела изрядно промокнуть. О поисках Анджело при такой погоде нечего было и думать. Кроме того, у него появилось предчувствие, что разговор с доктором Фальк будет многообещающим. Встреча с ней здесь, в горах, заставляла сделать очень важный вывод: она знала больше, чем говорила.

После того как Энрико развесил в номере мокрую одежду, он спустился в маленький бар отеля, где и встретился с Ванессой Фальк. Она присела за столик у окна и наблюдала, как струм дождя не переставая хлещут по стеклу. Хотя было только около половины пятого, в баре уже горел свет. Снаружи было так темно, словно сгущались сумерки, и только вспышки молний на мгновение освещали небо. Доктор Фальк заказала себе «латте макиато» и снова уставилась в окно, словно могла в стене дождя рассмотреть что-то важное, чего другие не видели. Энрико захотелось капучино и к нему кусочек песочного пирога, потому что от булочки, съеденной в самолете, проку было мало.

Потом Энрико подошел к рыжеволосой женщине и присел рядом.

– Плохая погода для экскурсии по горам, доктор Фальк.

– Ванесса, – ответила она.

– Что?

– Называйте меня просто по имени, иначе я чувствую себя так, будто мне сто пятьдесят лет.

– Хорошо, Ванесса, но в таком случае и вы называйте меня просто Энрико.

– Конечно. Мужчин, которые прыгают на меня сзади, я называю исключительно по имени.

Энрико улыбнулся.

– А такое часто случается?

– Что они попадают в такие напряженные ситуации? – Она покачала головой. – Научные работники редко оказываются в опасности, как настоящей, так и вымышленной. Самый большой риск – быть убитым книжной полкой или прищемить себе руку фотокопиром.

– Ну, я не имею в виду какую-то мнимую опасность. Речь идет о случае в Марино. Если убийцы в тот момент находились в церкви, а судя по всему, это действительно было вам грозила настоящая опасность. В любом случае вы должны быть рады, что на вас прыгнул я, а не кто-то другой.

– При случае я посвящу танец в вашу честь, – усмехнувшись, ответила она. – Но одно обстоятельство меня все же успокаивает. Если я правильно истолковала ваши слова, вы не считаете меня ни убийцей, ни сообщницей.

– А должен был?

– Спросите Донати, этого комиссара из Рима!

– Кстати, а он вам разрешил уехать из Рима?

Ванесса лукаво улыбнулась:

– О чем он не знает, о том не горюет.

– Если Донати узнает что-нибудь о вашей экскурсии, он может объявить вас в розыск.

– Вот тогда и посмотрим, смогут ли его люди поймать хотя бы мнимого убийцу, если им не удается поймать настоящего.

– Вы несправедливы, Ванесса! Мы сами в большой степени виноваты в том, что настоящих убийц не удалось поймать. Ведь это произошло из-за неразберихи в церкви, которую мы же с вами и устроили. Но, в конце концов, дело ваше, если риск нравится вам больше, чем арест. Меня, признаться, прежде всего интересует, зачем вы это делаете.

– Ах, герр адвокат, теперь у нас начинается перекрестный допрос, да?

А вы не считаете, что должны мне кое-что объяснить? Ведь это вы следили за мной, а не я за вами!