Йорг Кастнер - Чистилище

– Солдаты сопровождают меня для защиты. – И многозначительно взглянув на Риккардо, я добавил: – На меня недавно напали бандиты.

Джованни Кавара сунул в рот кусок хлеба и сказал, пережевывая:

– Я ничего не имею лично против вас, синьор, но я хотел бы, чтобы бандиты оставили вас у себя.

– Почему?

– Потому что вы приносите несчастье в нашу деревню.

– Речь идет о древнем этрусском городе, не так ли? Вы знаете об этом больше, чем нам рассказали, синьор Кавара. – С моей стороны эта фраза прозвучала скорее как утверждение, нежели вопрос. Другой причины в том, что земляки Кавары куда-то исчезли, я не видел.

Кавара перестал жевать и повернулся на запад, туда, где находились остатки этрусского поселения. После паузы он серьезно произнес:

– Кто потревожит сон ангелов, обречет себя на погибель.

– Что вы хотите этим сказать?

– Оставьте ангелов в покое, тогда ангелы оставят в покое людей!

– Какие ангелы?

– Крылатые существа.

Постепенно я начал кое-что понимать. Я подумал об этрусских произведениях искусства, на которых часто встречались изображения существ, подобных ангелам. Но такие изображения возникали еще до того, как на эту землю распространилось христианство. Жители деревни когда-то натолкнулись на остатки керамики, и с тех пор засыпанный город для них – святыня, убежище ангелов, которое нельзя тревожить.

– Это не ангелы, – попытался объяснить я. – Изображения этрусков лишь случайно напоминают тех существ, о которых говорит Церковь.

– Да что вы об этом знаете, – проворчал Кавара и снова вернулся к своей работе. Не оборачиваясь к нам, он сказал: – Уходите, бегите из этих гор как можно скорее! Или нас всех постигнет несчастье.

– Мы уйдем лишь тогда, когда закончим нашу работу. Если нам никто не поможет, это затянется надолго.

– Никто из Борго-Сан-Пьетро не будет вам помогать!

Разочарованные ответом, мы отправились в обратный путь к лагерю, и я сказал Риккардо:

– Видимо, нам придется здесь пробыть намного дольше.

Он покачал головой.

– Нет, нам нужна помощь.

– Но кто поможет нам?

– Жители других деревень, для которых хорошее жалованье значит больше, чем засыпанный город. С вашего позволения, синьор, я еще сегодня отправлюсь в путь, чтобы нанять новых рабочих. Вам только придется дать мне немного денег, чтобы я мог заинтересовать людей. А вы должны пообещать мне, что будете хорошо приглядывать за Марией.

Я обещал ему это с радостью, но не догадывался, что вскоре мне придется нарушить свое слово.

На второй день после отъезда Риккардо нас постигла беда, которую можно сравнить разве что с грозой, разразившейся посреди ясного неба и извергающей из своего свинцового чрева смертоносные молнии. Я вместе с солдатами спускался в подземный ход, как вдруг услышал громкие крики и треск выстрелов. Шум доносился со стороны лагеря, где остался капитан Ленуа и вторая половина солдат. Но самое главное – там была Мария, которая занималась приготовлением обеда.

Словно парализованные, мы прекратили работу и прислушались. Я вылез наружу первым и приказал солдатам следовать за мной.

– Но мы ведь оставили наши мушкеты в лагере, – ответил один сержант. – У нас здесь только лопаты.

– Ну и что? – бросил я в ответ и пустился бежать, не заботясь больше о сержанте и его товарищах. Страх за Марию гнал меня вперед. Когда я услышал шорох в кустах за своей спиной, то понял, что солдаты следуют за мной.

Вскоре перед нами появились палатки и укрытия лагеря. На земле лежали неподвижные тела, все это были люди капитана Ленуа. Какие-то мужчины в гражданской одежде подняли на нас свои мушкеты. Я мгновенно упал на траву и прикрыл голову руками. За треском выстрелов раздались стоны и крики раненых. Я услышал, как позади меня на землю падают французы, – без оружия у них не было ни единого шанса.

Прогремел еще один залп, и я увидел, как ко мне приближаются чьи-то грязные сапоги. Я понял, что незнакомцы убивают всех солдат, в которых еще теплилась жизнь. В следующее мгновение в мой затылок уперлось дуло мушкета. Я поднял глаза на худощавого мужчину, который безжалостно смотрел на меня.

– Этого не убивай! – послышался чей-то хриплый голос На нем нет униформы. Это, наверное, археолог.

Дуло мушкета отвернулось от меня, и человек с тощим ли цом сказал:

– Слушаюсь, герр майор.

Мне стало понятно, что оба человека говорят по-немецки На таком немецком диалекте говорили в Южной Германии или в Австрии.