Йорг Кастнер - Чистилище

Размеры территории города и то обстоятельство, что для полномасштабных раскопок нужно было выкорчевать значительный участок леса, требовали привлечения большого числа рабочих рук. Но жители Борго-Сан-Пьетро, как и раньше, старались избегать нас, а надеяться на дополнительный отряд солдат из Лукки, учитывая то обстоятельство, что Верхней Италии угрожали австрийцы, было совершенно бессмысленно. Наш маленький отряд трудился три дня не покладая рук, но очистил лишь небольшой участок от кустарника и немного разобрал завал в подземном ходе, чтобы можно было продвинуться чуть дальше.

Утром следующего дня я заметил, что половина солдат стояла готовой к походу вместе с мушкетами. Когда капитан Ленуа уже хотел возглавить колонну, я бросился к нему и спросил, что он намеревается предпринять.

Капитан указал на место раскопок.

– Мои люди умрут там от усталости, но это ни к чему не приведет. Я пойду с отрядом в Борго-Сан-Пьетро, и мы приведем с собой каждого деревенского жителя, который в состоянии поднять камень.

– Нет, только не силой! – запротестовал я.

– Иначе не получится. Деревенские жители шарахаются от нас, как черт от ладана.

– Нам, конечно, нужны помощники, но только добровольные. Я запрещаю вам производить любые насильственные действия!

– Как же вы это сделаете? Эти солдаты под моим командованием.

– Но возглавляю экспедицию я! Может, мне сообщить герцогине, что вы не выполняете моих указаний?

Мы посмотрели друг другу в глаза. После этого молчаливого поединка Ленуа вдруг улыбнулся и пожал плечами.

– Как вам будет угодно, мосье Шрайбер, – заявил он. – Вы возглавляете экспедицию, совершенно верно, и именно вы будете докладывать герцогине об успехе или провале экспедиции.

Капитан обернулся к солдатам и скомандовал отставить мушкеты и вновь взяться за лопаты, чтобы помогать в раскопках.

Я решил попросить о помощи бургомистра. Чтобы не было пролито напрасной крови, я отправился в Борго-Сан-Пьетро один, без военного эскорта. С собой я прихватил лишь Риккардо Бальданелло, потому что мой итальянский хоть и был хорош в обиходе, но, принимая во внимание определенные обороты речи людей здесь, в горах, он оказался практически бесполезен.

По пути я расспрашивал Риккардо о его сестре.

– Мария, кажется, за что-то сердится на меня. Хотел бы я узнать, в чем причина.

Риккардо бросил на меня испытующий взгляд и спросил:

– Мария нравится вам, не так ли?

– Я мог бы соврать, но не хочу.

– Мария – не девчонка, с которой можно поразвлечься некоторое время.

– Я об этом не говорил, да и в мыслях не допускал такого.

– Но вы ведь прибыли из другой страны, из другого мира, синьор. Когда вы закончите свою работу здесь, вам придется вернуться в свой мир, а для Марии это не подходит.

– Откуда ты это знаешь?

Риккардо постучал указательным пальцем правой руки по лбу и, усмехнувшись, сказал:

– Я – всего лишь простой человек, но там внутри отнюдь не солома.

– Возможно, ты и прав, что я из другого мира. Однако Мария сама должна решить, стоит ли ей рисковать, привыкая к новой жизни.

– D'accordo, согласен, спросите Марию!

– Но как? Она избегает меня, почти как эти деревенские жители.

– Она боится вашего мира и этого вестника несчастья.

– Мария всегда так беспокоится из-за канюка?

– Она выросла в очень набожной семье, а у нас вера тесно связана с предрассудками.

Я бы охотно поговорил с Риккардо еще о его сестре, но мы подошли к стенам Борго-Сан-Пьетро, и их мрачный вид заставил нас замолчать. Пара человек, завидев нас издалека, тут же исчезла. И вновь нас встретили пустынные, словно вымершие переулки деревни. Когда мы добрались до деревенской площади и пошли прямиком к дому бургомистра, нам на глаза попался маленький Ромоло, который выбежал из двери, держа в руках узелок из ткани. Я окликнул его и спросил, дома ли отец.

Он молча взглянул на меня и помотал головой.

– И где же он тогда?

– На поле, – ответил мальчик. – Я несу ему немного хлеба.

Мы пошли вместе с Ромоло и проводили его к отцу, который с раннего утра работал в поле и под усиливающимся теплом позднего сентябрьского солнца начал немного потеть. Он встретил нас удивленным взглядом, но, по крайней мере, не пустился от нас наутек. Он развернул узелок и предложил нам отведать ароматного свежеиспеченного хлеба.

– Мы не привыкли к такому дружелюбию от жителей вашей деревни, – озадаченно произнес я.

– Мои люди боятся вас и ваших солдат.