Зигфрид Обермайер - Калигула

Он целовал ее затылок и уши, так сильно сжав ее грудь, что Друзилла вздрогнула.

— Ты же моя божественная сестра. Это должен быть праздник женщин. Я приглашу их всех — Агриппину, Ливиллу, весталок. — Восторг от собственных речей пьянил Калигулу. — Что ты на это скажешь? Новый зал для приемов готов, там смогут одновременно обедать пятьсот человек, и я хочу освятить его женским праздником!

— Прекрасная мысль, дорогой брат. Женщины Рима будут славить тебя как бога.

Калигула сиял.

— Как бога — да! Я хочу посвятить этот праздник двум богиням — Исиде и тебе. Мы божественная чета, Друзилла. Когда ты ночью лежишь рядом со мной, то превращаешься в Луну, и ты действительно очень похожа на ее статую в храме на Авентине. Может быть, нам следует справить там свадьбу, перед всем миром, чтобы и последний раб узнал, что ты моя жена навеки. Моя божественная жена, потому что однажды мне придется жениться на обычной женщине — по политическим соображениям — ты понимаешь? Мы должны быть разумными! Перед всеми твой муж — Эмилий Лепид, и если у тебя родится ребенок, он будет считаться его отцом.

Друзилла молчала. В глазах брата появился хорошо знакомый ей блеск.

— Ты принадлежишь мне, Друзилла? Мне одному?

Она улыбнулась.

— Ты ведь знаешь. Мы предназначены друг для друга богами, других мужчин для меня не существует.

Калигула резко притянул ее к себе, поднял тунику, она тихо застонала, почувствовав, как напрягся его фаллос.

Благодаря славе семьи Корнелиев к Сабину отнеслись с большим вниманием и уже в начале нового года сообщили о назначении трибуном. Служба его должна была начаться, как только в Азии освободится место трибуна, что ожидалось весной. Итак, Сабина считали теперь назначенным, но временно находящимся в отпуске трибуном.

Юноша пригласил Кассия Херею отпраздновать с ним состоявшееся назначение, которому, как считал сам Сабин, помогла его рекомендация.

— Я не солгал, когда говорил, что у тебя хорошая выучка. Ты ведь не раз выбивал у меня из рук меч.

Они сидели в винном погребке у моста Агриппы и смотрели на Тибр, чьи серо-коричневые воды пенились вокруг опор.

Сабин улыбнулся:

— Я по сей день теряюсь в догадках, было это моей заслугой или ты иногда, чтобы доставить мне удовольствие, не очень старался удержать меч.

— Разве в этом дело? Ты готов к солдатской жизни, а то, что сразу начинаешь трибуном, избавит тебя от необходимости выполнять не всегда разумные приказы командиров. Из-за этого даже у меня иногда пропадало желание быть легионером.

— Но у меня тоже будут начальники, например, проконсул Азии, легат моего легиона и старшие трибуны.

— Это ничто по сравнению с положением простого легионера, который подчиняется центуриону. Среди них встречаются иногда настоящие звери.

Сабин расхохотался.

— Ты должен это хорошо знать. Сам долго был центурионом…

— Но не зверем. Кроме того, все это уже позади.

Он поднял кубок.

— Выпьем за то, чего мы достигли.

Так друзья провели два часа, опустошив целый кувшин отличного фалернского.

— Это вино для особых случаев! — похвалил Сабин. — Но есть ведь повод поздравить и тебя, ты стал трибуном дворцовой охраны и теперь почти каждый день можешь видеть императора. Завидная должность.

Херея не поддержал радостного тона.

— Завидная? Как сказать. Ты находишь это завидным, когда император посылает тебя к приемному сыну с тем, чтобы ты сообщил ему, что он должен сам себя убить, иначе ему в этом помогут. Мне не пристало критиковать императорские приказы, но юноша показался мне совершенно безобидным.

— Ты имеешь в виду Тиберия Цезаря? Весь Рим говорит об этом, но многие считают произошедшее делом семейным, которое никого не касается.

— Да, можно посмотреть и так. Но я не считаю необычным, когда во время тяжелой болезни императора размышляют о его преемнике. Тиберий был, в конце концов, его приемным сыном. Если Макрон и обратился к нему с вопросом, согласен ли тот стать наследником, то это еще далеко не заговор.

— Не ломай себе голову, Херея. Собственные мысли и рассуждения делают тебе честь, но ты обязан подчиняться императору, и поэтому ответственность за все это несет только он.

— Ты прав, солдату не к лицу жалость. Император отвечает за все. Макрон и его жена Невия, Марк Селаний, его бывший тесть, несколько сенаторов, которые не были в восторге, когда Калигула стал преемником Тиберия, потом…

— Херея, Херея, — перебил Сабин, — к чему перечисления? Возможно, все эти люди действительно были заговорщиками, и лучше их казнить, чем доводить дело до гражданской войны.