Тейлор Колдуэлл - Монгол

Оставался еще Субодай, чистый, вежливый, прекрасный, благородный, чья душа напоминала свежий ручей и налитую оттуда сладкую воду в серебряной чаше. Влечение к нему не оставляло ее ни на миг и все время росло, пока ей не стало казаться, что при виде Субодая ее кровь превращается в жидкое пламя. Если ей суждено его соблазнить, она должна это сделать умно и с огромными предосторожностями, чтобы обмануть множество враждебных глаз, следящих за ней. Она спрашивала себя, не догадываются ли шаман и Кюрелен о съедавшей ее страсти, но решила, что Кюрелен ни во что не станет вмешиваться, если только она не предаст Темуджина. Если уж она будет изменять Темуджину, то ни в коем случае не должна попасться на глаза Кюрелену.

Борте твердо верила, что ни один мужчина не может сопротивляться страсти, если к тому же у него появятся для этого достаточные возможности. Соблазнение Субодая, верного, бесстрашного и правдивого, оставалось для нее сложной задачей. Его никогда не свернет с дороги страсть, а только великая любовь, и ни одна темная тень не должна замарать эту любовь. Она понимала, что придется приложить немало усилий, чтобы выполнить поставленную задачу, ведь в глазах Субодая она должна оставаться верной, чистой, преданной женой, лишь тогда он ее сможет полюбить, а уж потом не потребуется много времени, чтобы окончательно его покорить и подчинить себе. Он не начнет с похоти — он ею закончит. Иногда она презирала Субодая и даже сомневалась в его мужских способностях, но ее страсть сметала в сторону все сомнения, и она знала, что ничто не имеет никакого значения — только страсть и ее удовлетворение. Борте, кажется, доставляла извращенное удовлетворение сама мысль о том, что преданный мужу человек полюбит ее за то, что она будто бы всецело предана мужу!

Все ее замыслы превращались в дым, как только она видела перед собой пристальный взгляд Джамухи, и поэтому была уверена: чтобы исполнились ее желания, необходимо убрать с дороги это препятствие.

Ей не дано было узнать, что Темуджин всегда сам принимал решения, и никто на него не мог повлиять. Того, кто решил, что смог на него повлиять, обманывало собственное тщеславие. Темуджин никогда таких людей ни в чем не разубеждал, считая, что разочарованные люди способны совершить непредсказуемые поступки, а ему нужны были вера и повиновение соратников. Он понимал, что людям нужен тот, кто поведет их к цели, на кого они смогут, по их мнению, влиять. Вера в это помогала укреплять их преданность. Если они предадут его, это будет означать, что они предали самих себя. А только святые или сумасшедшие вредят себе.

Истинная натура Темуджина была известна одному Кюрелену, и именно поэтому он никогда не давал ему советы впрямую, отчего племянник думал, что сам пришел к решению.

Кюрелен как-то сказал Темуджину:

— Когда человек понимает, что у него нет друзей, именно в этот день он прощается с детством!

Темуджин принимал это суждение с некоторыми оговорками, считая, что иногда человеку может повезти, и у него оказывается друг, но только один…

Могут быть верные последователи, вроде Шепе Нойона, Касара и Субодая, но ему, считал Темуджин, здорово повезло, что у него есть настоящий друг — Джамуха Сечен, его духовный анда и побратим.

У человека может быть такая благородная мать, как Оэлун, красивая, трудолюбивая и умная жена, вроде Борте, может быть мудрый и любящий советник наподобие Кюрелена, но редко встречаются друзья, которые дороже матери, жены, детей и остальных родственников.

Темуджин никогда не сомневался в дружбе и преданности Джамухи. Только с ним он мог свободно и честно обо всем разговаривать. Темуджин всегда жаждал полной свободы и простоты отношений, на которые не могли бы повлиять насмешки и притворство или омрачить неискренность. Он возвращался к этим отношениям, как человек возвращается в чистый оазис после приключений и долгого отсутствия. Его мучили страсти, но жажда чистой дружбы не покидала его никогда, и он находил ее в общении с Джамухой.

Они часто беседовали, порой расходились во мнениях по тем или иным вопросам, но они понимали и доверяли друг другу. Случалось, эти двое надолго уезжали верхом и вели долгие разговоры в степи, а сородичи обижались на них.

Темуджин испытывал потребность побыть наедине с Джамухой; в его присутствии ему не было необходимости притворяться. Ему часто приходилось лгать, и ложь не нравилась, она была пустой тратой времени. С Джамухой он никогда не прибегал к лжи, радовался тому, что был сам собой, будто сбрасывал тесную пропотевшую одежду и голым кидался в холодную воду.