Тейлор Колдуэлл - Монгол

Из-за Таргютая, после смерти Есугея провозгласившего себя правителем северного Гоби, народу Темуджина пришлось изменить кочевье от зимних к летним пастбищам. Сначала Темуджин кипел от гнева, но не в его натуре было долго гневаться на неизбежные события. Только глупцы тратили силы души на то, чего они сами не могли изменить. Конечно, молодому хану было противно вести свои стада к плохим пастбищам, чтобы не разозлить Таргютая. Но требовалось время, чтобы убедить Таргютая в том, что Темуджин не является его врагом, а лучшим оружием в борьбе против Таргютая Темуджин считал само презрение Таргютая к себе. Пусть он думает: «Молодой хан — лишь мелкая желтая собака. Он не стоит моей вражды, и я не буду на него охотиться».

Темуджин был уверен, что с годами станет гораздо сильнее. Тем временем он послал к Таргютаю нескольких людей своего племени, чтобы те убедили противника в том, что они предали интересы Темуджина. Перейдя к Таргютаю, они заученно твердили:

— Темуджин понял, что не может возглавлять свой народ, и он желает принять клятву верности тебе. Но он горд и поэтому сейчас желает набраться силы, чтобы с достоинством тебе сказать: «Я способен быть одним из твоих данников, нойон».

Через некоторое время Темуджину сообщили, что, услышав эти речи, Таргютай презрительно засмеялся и промолвил:

— У сына Есугея, оказывается, больше здравого смысла, чем я думал. Пусть он докажет, чего он стоит, и, вероятно, позже я позволю ему поклясться мне в верности.

Темуджин побелел от ярости, а потом мрачно улыбнулся. Несмотря на взрывной характер, он обладал поразительным терпением кочевника, правда, отличался тем, что никогда не смирился с поражением, считая, что судьбу можно и должно изменить.

Однако шло время, его народ жил все беднее, пастбища с трудом могли прокормить скот, и люди начали роптать, говоря, что Темуджин так и останется жалким правителем еще более жалкой орды. Он слушал эти слова, и его побелевшие губы крепко сжимались. Он ничего не говорил, а только глядел на людей, и те холодели от ужаса.

Однажды вечером он отправился покататься с Джамухой, чтобы скинуть постоянное напряжение и злость и спокойно все обдумать.

Из-за страха перед другими правителями людям приходилось обходить стороной хорошие пастбища, и во время путешествия они вплотную подходили к подножьям великих гор, где почти не было травы, окрестности были неровные и усеяны камнями. Тут можно было хорошо поохотиться на антилопу, лисиц и медведей, но травы для корма скота, к сожалению, было мало.

Воздух был свежим и прохладным, его пропитывали хвойные запахи, к которым чуть-чуть примешивались запахи, идущие от покрытых мхом камней. Темуджин ехал впереди. Его подгоняли горькие мысли. Его молодой белый жеребец легко перепрыгнул через каменную россыпь, а потом застыл подобно статуе, и его длинный хвост и гриву едва шевелил ветерок. На фоне бледного неба и синих гор лошадь и всадник застыли, их силуэты казались особенно четкими в вечернем полумраке. Темный четкий профиль Темуджина излучал грусть, и слабые тени на его лице были словно отсветом далеких снегов. Солнце, далекое и холодное, сверкало на уздечке, рукоятях кинжала и меча. Глаза молодого хана вобрали в себя синеву неба и сверкали, как твердые полированные синие камни. Плечи у Темуджина были широкими и прямыми, а спина была крепкой спиной воина. Ничем не покрытые рыжие волосы поблескивали так, будто в них вплетены золотые нити. Суровый, мрачный и дикий, с бронзовой кожей, покрытой ранними морщинками, он был частью окружающего ландшафта, в котором соединялись синие и белые краски, обозначавшие нескончаемую линию неба и гор.

О чем думал Темуджин? Джамуха часто спрашивал себя, грустно глядя на молчавшего друга. Ему припомнился юный Темуджин, неспокойный, подвижный и любящий посмеяться. Неужели юность окончательно минула, а на смену ей пришло нечто не очень приятное и пугающее?

Джамуха вдруг почувствовал опасность, пришпорил свою темную лошадку и встал рядом с Темуджином. Они стояли рядом долгое время и ни о чем не говорили. Темуджин внимательно смотрел на далекие горы и долины, пронизанные нитками рек. Вокруг властвовала тишина.

— Мы должны добыть себе пастбища, — сказал Темуджин после долгого молчания. — Много пастбищ… Или мы погибнем. Мой народ меня боится, но еще больше он боится смерти. И в конце концов этот страх победит. Мне необходимо победить Таргютая в открытой схватке, а затем стать повелителем Северного Гоби!