Тейлор Колдуэлл - Монгол

Ханы, выступающие в поддержку Темуджина, что-то грозно бормотали и свирепо потрясали мечами. А сам Темуджин поднял в воздух руку, чтобы все помолчали, и смотрел только на Борчу.

— Чтобы сделал ты перед лицом наступающей на нас опасности? — насмешливо и сурово спросил он Борчу.

Тот пожал плечами и взглянул на соплеменников, ожидая их поддержки.

— Я предлагаю покориться Тогрул-хану, возобновить клятвы нашей верности и назвать его Ханом Ханов. Обещать, что мы ему, как и прежде, будем повиноваться, и заявить, что мы ему не угрожаем, а являемся его слугами!

Люди Темуджина начали громко протестовать, и многие из них поднялись с мест, однако снова Темуджин всех усмирил взглядом и взмахом руки.

Борчу продолжил. Казалось, у него прибавилось силы от сознания собственной правоты:

— Разумные люди понимают, что это — самый лучший для нас путь. Война нас погубит, а во время мира мы сможем накопить силы. Мы уже обладаем многим и не должны ничего терять из-за глупого и непродуманного поступка. Клятва верности ничего не стоит, а обнаженный меч — сигнал для нашего полного разрушения.

Борчу закончил речь, все продолжали молчать. Темуджин безмолвно сидел на белой шкуре, казалось, он погрузился в размышления. Лицо его оставалось спокойным, будто он взвешивал каждое слово Борчу. Те, кто его поддерживал, ждали его окончательного решения.

Наконец он повернулся к тем, кто был ему верен и спросил:

— Что вы по этому поводу думаете?

— Мы хотим сражаться! — громко закричали ханы. — Наш господин и повелитель, мы отдаем тебе власть над нами! Веди нас в сражения!

— Правда! Правда! — продолжали бесноваться ханы, согласные с мнением Темуджина.

Страсти накалились до предела. Воины вскочили с мест, воинственно размахивали мечами, громко и хрипло хохотали. Они окружили Темуджина, преклонили перед ним колена, касаясь его ног лбами. Люди словно были одержимы желанием и страстью проливать кровь. Ханы хлопали друг друга по спинам и обнимались, подчеркивая тем самым свое боевое братство. Кругом сверкали свирепые глаза.

Люди Борчу молчали, но им стало не по себе.

Темуджин, улыбаясь, принимал клятвы верности своих последователей.

Затем он встал, поднял руки в воздух и заговорил тихим, но доносящимся до всех голосом, переводя сверкающий взгляд с одного человека на другого.

— Еще при моем рождении мне было предсказано, что я стану императором степей и пустынь. Это мне предсказали священники, они говорили, что Вечное Синее Небо вручило мне в руки судьбу людей, живущих в войлочных юртах. Они предсказали, что я поведу людей в сражения, что мы в них будем побеждать и наши люди станут повелевать в Азии. И неважно, где живут остальные племена. Все народы мне покорятся. Тогда я стану самым влиятельным господином, Самым Свирепым Воином, Великим Потрясателем Вселенной!

Темуджин помолчал, желая, чтобы его слова отложились в сознании присутствующих. Люди Борчу обменялись взглядами, услышав подобную откровенную похвальбу, но тем не менее заволновались. Высокий, стройный монгол, стоящий перед ними, был наполнен неземной силой, от него исходили токи власти, которым невозможно было сопротивляться.

— Я верю в предсказание! — громко воскликнул Темуджин. — Я знаю, что никто не устоит передо мной. Моя жизнь подтвердит правильность предсказаний! Я был бедным попрошайкой, а теперь я правлю всеми людьми, живущими между трех рек! Кто посмеет сомневаться в предсказании? Кто посмеет спорить с Вечным Синим Небом? Хочу вам поклясться в том, что хотя нам и грозят уничтожением, я сохраню для нас места, где жили наши предки, сохраню землю наших отцов и прибавлю к ним империи всего мира!

Пламенная речь Темуджина возбудила его последователей. Они стонали, смеялись и рыдали, потом начали обниматься, крепко хлопали друг друга по плечам и смотрели на Темуджина сияющими глазами, выкрикивали угрозы тем, кто был не согласен с их обожаемым повелителем.

Бурчикуны сомневались в своей правоте и были испуганы таким проявлением враждебности. Они облизывали пересохшие губы, тяжело и прерывисто дышали.

Темуджин поднял руку, призывая к тишине. Люди застыли, глядя на его ужасное и одновременно прекрасное сияющее лицо.

— Вы станете моими верными соратниками и Боевыми Знаменами, где бы мы ни появились, люди будут падать ниц при виде нас! О нас станут складывать славные песни и петь о том, как мы покорили народы! Мы победим! Так будет! Мир будет принадлежать нам!