Тейлор Колдуэлл - Монгол

— Теперь, — спокойно заявил Темуджин, глядя на окровавленные головы своих гонцов, — пришло наше время.

Многие его люди думали, что он говорит о мести, но Темуджин понимал, что сейчас решается его судьба.

Странно, но Темуджин не подозревал, что Джамуха Сечен собирается его предать, но если бы даже услышал об этом, не поверил бы слухам. Он твердо был уверен в том, что Джамуха его не предаст. Как ни странно, именно Темуджин, а не Джамуха, верил в святость дружеской клятвы и в то, что ее невозможно нарушить.

Темуджин скорее поверил бы, что он сам каким-то образом может предать самого себя, чем поверить в предательство Джамухи.

Правда, Темуджин часто злился на Джамуху, оскорблял и унижал его, отталкивал от себя, смеясь над ним, и относился к нему с презрением. Но он всегда доверял Джамухе и осознавал, что Джамуха — его единственный друг, с которым они близки по духу.

Он позабыл об их длительном конфликте и, подобно Джамухе, всегда чувствовал тень друга рядом с собой. Никогда он так сильно не любил Джамуху, как в эти страшные и темные дни приближавшейся драмы. Он вел честные разговоры с тенью друга, и в эти мгновения был более честен, чем во время бесед с реальным Джамухой.

«Есть такие люди, которые считают, что существующие на свете вещи делают мир реальным, — говорил Темуджин предполагаемому собеседнику. — Но если останавливаются колеса, повозка тоже останавливается. Некоторые думают, что перемена — это другое проявление единой общности. Но это проявление на самом деле новое. Человек не может пребывать в бездействии, любуясь на луну, и чтобы так продолжалось всегда. Ему следует действовать, хотя бы двигаясь по кругу. Иначе его кровь станет течь медленнее, а затем и сердце вовсе остановится. Люди говорят, что на свете нет завтра. Возможно, это правильно в отношении вечности, но для каждого живого существа всегда есть завтра. Если человек храбр, то завтра может подождать. Для меня завтра существует, а империи Китая застряли во вчерашнем болоте. А китайский Золотой Император превращается в пыль. Каждый день призывает к действию одного человека, сегодня настал мой день.

Сейчас пришел решающий миг, и я уверен, что стану победителем».

Темуджин волновался и, закончив свою речь, громко рассмеялся. Он ехал один, а сопровождала его лишь тень Джамухи.

— Люди будут говорить обо мне: «Это — величайший из полководцев и императоров, — сжав кулак и смело взглянув на небеса, проговорил твердо Темуджин. — Именно его огромные армии бороздили степи и пустыни, и перед ними опускались ниц глаза всех народов, — скажут они. — Голова Темуджина восстанет над пустотой столетий, подобно пику горы над плоскими равнинами, освещаемому светом бесконечных столетий!»

— Я всегда в тебя верил! — отвечала ему тень Джамухи.

Кюрелен же продолжал сомневаться и волноваться и говорил племяннику:

— Наверно, я уже стар, но мне кажется, что тебя ждет разочарование. Тогрул-хан до сих пор один из самых могущественных ханов-кочевников, у него есть верные друзья в Китае. Кто ты такой, чтобы выступить против него? Вонючий и немытый багатур степей… молодой и неграмотный, не осознающий силы своих противников. Остановись, пока еще не поздно и сохраняй спокойствие, тогда, возможно, Тогрул-хан позабудет о тебе.

— Дядя! Ты же сам говорил, что меня ждет необычная судьба! — пришел в неописуемую ярость Темуджин.

— Это было тогда, когда я был постоянно голоден и лесть могла мне помочь, — пожал плечами Кюрелен. — Что ты можешь поделать, — помолчав, добавил Кюрелен. — У тебя воинов в двадцать раз меньше, чем у Тогрул-хана. Конечно, тебе удалось многого добиться, но не стоит все подвергать риску ради одного безумного жеста. Призадумайся! Внимательно посмотри на себя. Ты знаешь, что я всегда давал тебе хорошие советы.

Оэлун тоже была в ужасе.

— Ты посмеешь напасть на Тогрул-хана? Сын мой, ты — просто сумасшедший. Он нас разобьет еще до наступления первых снегов. — Но видя, что ее слова сын не слышит, грустно добавила: — Ты похож на лисицу, вызвавшую на поединок тигра. Я с тобой согласна, что он повел себя нагло, посмев убить мирных гонцов. Но это всего лишь часть того, что нам ведомо. Но я догадываюсь, что твоя растущая наглость возмущает твоего названого отца. Твоя хвастливость и настырность заставляют его волноваться и думать о сохранении мира в Гоби. Я хочу дать тебе только один совет: отправь ему послание и признай свою глупость; попроси прощения и обещай ему верность и вечную преданность.