Тейлор Колдуэлл - Монгол

С трудом Джамуха понял, что их хозяин Чутаги был приговорен к смерти, и в полночь его должны были удавить по приказу Аготи. Никто из женщин не знал причину сурового приговора, но вопили, что только Джамуха Сечен, великий хан, может им помочь. Люди собрались вокруг него, валялись у него в ногах, хватали за халат и не переставая рыдали. Слабый свет падал на их мокрые темные лица и растрепанные волосы. Одна из этих женщин была матерью Чутаги, а старуха была его бабкой. Среди остальных были его жены, дочери и сыновья.

Джамуха внимательно посмотрел на них. Лицо его побледнело, и он крепко сжал губы, с презрением и ненавистью вспомнив об Аготи. Он с трудом освободился от рук вцепившихся в него женщин, пообещав поговорить с Аготи и узнать, чем можно помочь Чутаги.

Джамуха вернулся в юрту, кипя от ярости. Сердце сильно билось. Он понимал, что, видимо, Чутаги нарушил один из строгих законов племени и не мог уяснить, для чего ему самому понадобилось вмешиваться в это дело. Но перед ним маячило лицо Темуджина, отчего Джамуху охватила страшная дрожь. Он не испытывал симпатии к этим женщинам, и ему не было жаль человека, которого ждала смерть.

У входа в свою юрту он остановился, а затем повинуясь странному импульсу, отправился к юрте Темуджина. Стоя на ее помосте, Джамуха приказал слуге, чтобы тот привел к нему Аготи. Затем он вошел внутрь и уселся на ложе Темуджина. Джамуха тяжело дышал, ладони были влажными, в горле пересохло, он весь дрожал. Только теперь он начал понимать, что его волнует. Его охватила ярость. Никогда он не чувствовал ничего подобного. На стене юрты висело знамя из девяти черных хвостов яка, а под ним висел меч Темуджина. Он снял меч и положил его себе на колени. А потом стал ждать, с трудом переводя дыхание.

Многие видели, как Джамуха вошел в юрту Темуджина, и собрались снаружи. Все взволнованно перешептывались, к ним присоединялось все больше народа. Вскоре рядом с юртой Темуджина собрались пять сотен человек. Джамуха Сечен оставался в юрте их хана, сидел на его ложе и держал в руках его меч.

Когда Аготи приблизился к юрте, за ним шло много народа. Люди в орде понимали, что сейчас что-то случится. Аготи шагал абсолютно спокойно и смотрел перед собой равнодушно и презрительно. Время от времени он сплевывал, и люди отшатывались от него и отводили глаза.

Аготи подошел к юрте Темуджина и громко сказал:

— Ну и что? — И мрачно усмехнулся.

Затем он вошел в юрту, с усмешкой на устах поклонился Джамухе Сечену и стал ждать, пока тот заговорит.

Бледное лицо Джамухи блестело от пота, а светлые голубые глаза сверкали от волнения. Он заставил себя спокойно сказать:

— Аготи, мне стало известно, что ты приговорил некоего Чутаги к смерти. Почему ты мне не доложил об этом?

Он говорил тихо, но те, кто стоял совсем близко к юрте, смогли разобрать его слова и передали остальным собравшимся…

Аготи с непроницаемым лицом уставился на Джамуху, и когда заговорил, то в его голосе звучало презрение и вызов.

— Господин, я — нокуд и не должен никому и ничего докладывать, даже самому Темуджину. Я исполнял закон среди моих подопечных, как было приказано Темуджином.

Джамуха чувствовал, что ему не хватает воздуха, им овладело бешенство, перед глазами стелилась темнота, ненависть душила его, но он никак не мог определить, на кого же она направлена.

Джамуха заговорил слабым, придушенным голосом:

— Ты позабыл, что я — хан до возвращения нашего господина. Я говорю тебе и скажу об этом и остальным, что до его возвращения я буду все решать сам. Если ты посмеешь прибегать к подобному в будущем, то тебя ожидает судьба Чутаги.

Толпа снаружи была поражена, а Аготи смотрел на Джамуху, как нормальный человек смотрит на сумасшедшего, и, быстро придя в себя, заявил спокойно:

— Джамуха Сечен, как тебя понимать? Ты хочешь поспорить с законами, принятыми нашим ханом Темуджином?

Если бы Джамуха задумался хотя бы на миг, он не совершил бы страшной ошибки. Но его уже понесло! В первый раз в жизни его обуревало желание убивать! Он до боли сжал рукоять меча, и костяшки пальцев побелели. Даже смелому Аготи было не по себе при виде его лица, и он отступил на шаг.

Джамуха заявил:

— Ты все понял?

Его слова все повторяли снаружи, люди пришли в ужас, а потом в толпе пробежал смешок, так как многие ненавидели и презирали Джамуху Сечена. Аготи тоже улыбался, а чтобы скрыть усмешку, он поклонился.

Джамуха продолжал прерывающимся голосом: