Тейлор Колдуэлл - Монгол

Девушка подняла голову и страстно на него взглянула.

— Помни только одно: во здравии или в смерти, я всегда останусь с тобой, — Азара дрожала, улыбка ее была очень грустной, — я могу принести тебе смерть или муки. Мой отец меня никогда не простит — он слишком боится калифа и будет преследовать меня и тебя, где бы мы ни попытались спрятаться. Если ты меня любишь, то станешь наслаждаться оставшимися нам ночами, а затем попытаешься забыть меня.

Темуджин слушал девушку, и лицо у него чернело от ярости, он с силой схватил ее за запястье.

— Ты — развратная женщина! Я тебе уже надоел?

Она смотрела с такой мукой, что ему стало стыдно.

— Если я принесу тебе и твоему народу горе, я не смогу никогда радоваться жизни.

— Я не могу тебя бросить, — помолчав, заявил Темуджин. — Ты можешь бежать со мной или я остаюсь здесь. Я пойду к твоему отцу и потребую, чтобы он отдал тебя мне в жены. Я скажу ему, что ты не можешь стать женой калифа.

Девушка прижала пальцы к лицу и между ними ручьем полились слезы. Темуджин встал и начал хмуро, не глядя на Азару, одеваться, но когда он собрался уходить, Азара убрала руки от лица и улыбнулась ему белыми губами:

— Я тебе уже сказала: я навсегда останусь с тобой. — Азара протянула к нему руки, и он жадно ее обнял. — Ты ничего не расскажешь обо мне моему отцу, правда? — спросила она молодого монгола.

— Не скажу, — ответил он, касаясь губами ее тела.

— Ты можешь мне в этом поклясться?

— Клянусь, — сказал он и улыбнулся.

Девушка не сводила с него серьезного взгляда.

— Возьми себе на память прядь моих волос, — тихо шепнула она.

— Я и без того тебя никогда не забуду, но если ты хочешь… — Он отрезал длинную шелковистую прядь.

Небо на востоке начало розоветь, и Темуджин должен был покинуть Азару. Он страстно поцеловал ее руки и вышел из комнаты.

Темуджин видел странный и ужасный сон.

Ему снилось, что он спал, а потом пробудился, почувствовав чье-то прикосновение к плечу, и, открыв глаза, увидел стоявшую рядом с ним Азару, освещенную яркими лучами солнца. Она была белой и холодной, как лед, и улыбалась ему грустно и с любовью. Темуджин испугался и подумал: «Это безумие. Зачем она пришла ко мне сюда?» Азара склонилась к нему и поцеловала его в губы. Его пронзил холод — ее губы были жесткими и холодными. Темуджину показалось, что тело его окаменело, когда наконец ему удалось справиться с собой. Он вскочил с постели, побежал за Азарой, миновал огромных евнухов с обнаженными торсами и мечами в руках, но, казалось, они его не замечали и не слышали. В отдалении он ее увидел. Она бежала, словно лучик света, и Темуджин как ни пытался, но не мог догнать ее. Вдруг он оказался перед высокой белой стеной, услышал голос Азары, подобный дальнему эху:

— Возвращайся, Темуджин. Ты сюда не можешь войти. Возвращайся, любимый.

Темуджин колотил в закрытую дверь, за которой скрылась Азара, но дверь не открылась.

Только теперь он ощутил, что его окружает полная неподвижная тишина. Он упал на землю около золотой двери и погрузился во тьму.

Вдруг Темуджин пробудился, дрожа и громко рыдая. Он был один в своей комнате. Теплый светлый ветерок колыхал занавески в арках, до него доносились приглушенные звуки, свидетельствующие о том, что дворцовая жизнь течет по-прежнему спокойно и размеренно.

Он дрожал, чувствуя — еще немножко, и его стошнит. Темуджин стал одеваться, движения ледяных рук были неловкими, и вдруг его желудок начало выворачивать наизнанку.

Прошло много времени, прежде чем он пришел в себя. «Это был знак. Мы не можем больше ждать. Нам следует убежать сегодня ночью», — подумал он, немного оправившись.

Занавеси раздвинулись, и в комнату вошли смеющиеся Шепе Нойон и Касар, однако, увидев лицо Темуджина, пришли в замешательство, и их веселье как рукой сняло.

Темуджин заговорил слабым и хриплым голосом:

— Проверьте, готовы ли наши воины уехать сегодня в полночь?

— Все будет готово, Темуджин, — ответил Шепе, взглянул на Касара и кивнул.

Темуджин сел и коснулся рукой разрывающейся от боли головы.

— Азара отправится с нами, — объявил он.

Шепе побелел и крепко сжал губы. Касар что-то невнятно воскликнул, а потом замолчал.

— Все будет сделано, как ты хочешь, — повторил Шепе, шумно выдохнул и коснулся рукояти меча.

Они прекрасно понимали, что ждало их впереди. Вернее всего им грозила смерть, но они должны были повиноваться Темуджину. Он был их ханом, и его слово было для них законом. На преданном лице Касара можно было увидеть решимость и выражение крайней преданности брату.