Тейлор Колдуэлл - Монгол

Внезапно раздался шум, началась сумятица и драка. Какой-то веселый молодчик купил визжащего поросенка и протащил его по улочкам, занятым прилавками и лавочками мусульман и евреев. Это было страшное святотатство. Молодые евреи и мусульмане выскочили из лавочек и начали драку с юношами, поддерживающими «смелого» шутника, большинство из которых были буддисты и христиане. Все с упоением и страстью дрались и не разбирали, куда наносят удары. Появилась стража с длинными дубинками, и всем без исключения досталось «на орехи»! Тем временем свинью кто-то потихоньку «увел». Через некоторое время все успокоилось. Лавочники уселись за прилавки и начали, как обычно, зазывать покупателей. «Воюющие стороны» отряхнули одежды, поправили тюрбаны и шапки, а толпы разошлись по своим делам.

Мир был восстановлен, и все стали счастливы.

Темуджин и Талиф выехали на открытую площадку, где три веселых слона, огромные и серые, подбадриваемые хозяйским кнутом, демонстрировали некоторые трюки. За представлением следило множество ребятишек. Их родители не щедро кидали монетки хозяевам слонов. Те ловили их в воздухе, ни на миг не прерывая представления. Слоны заученно делали свои трюки, маленькие глазки животных выражали скуку и даже насмешку. На огромных головах были прикреплены крохотные шапочки с колокольчиками. Темуджину очень понравились слоны, и он покачивался от хохота на своем высоком «насесте». Однако причина была не в их трюках — просто слоны напоминали ему толстых неуклюжих женщин.

Позади башен, минаретов, куполов, пальм и плоских белых крыш города на западе алело небо. Солнце превратилось в огромный алый шар, оно медленно опускалось за горизонт. Темуджин купил серебряное ожерелье и браслеты для Борте, шерстяной плащ — для матери и китайский манускрипт — для Кюрелена. Талиф оплатил покупки.

— Это — пузыри! — решил Темуджин, но внимательно следил за слугой, который рассчитывался этими «пузырями».

Он устал от шума, криков, но все еще с интересом разглядывал незнакомые лица.

Когда прогулка по городу закончилась, Талиф спросил Темуджина, что больше всего поразило его на этом пересечении дорог мира. Тот подумал, а потом ответил:

— Невыразительные лица людей.

Талиф был удивлен и потребовал разъяснений.

— В пустынях, — начал Темуджин, — каждый человек обладает душой, она проглядывает в его глазах и чувствуется в его голосе. У каждого из нас есть свое лицо. А в городах каждый человек говорит голосом соседа и видит мир его глазами. В людях отсутствует сила, а мужчины здесь не воины…

— Возможно, в городах люди не любят воинов, — заметил Талиф.

Темуджин пожал плечами:

— Это потому что они им завидуют. Только воину известно все богатство и разнообразие жизни. У горожан должны быть необычные развлечения и пороки, чтобы скрасить серое существование.

Следующие его слова заставили Талифа сильно задуматься:

— Города легко покорять, потому что там ничего не стоят люди, и им нечего защищать, — кинул равнодушно Темуджин, которому было неинтересно продолжать беседу, он уже думал о том, как ночью снова увидит Азару…

Горячая белая луна проникла в помещение сквозь частую решетку окон и отражалась на темном полу кружочками, звездочками, овалами и полумесяцами. За закрытыми дверями расхаживали караульные. Но внутри царила тишина и страсть. Влюбленные обо всем позабыли и ощущали только присутствие друг друга, но по мере того, как гасла луна, Темуджин начал пробуждаться к существующей реальности.

— Любовь моя, — шепнул он, — уже близок рассвет, и я должен тебя покинуть. Но прежде выслушай меня. Тебе, как и мне, известно, что мы находимся в опасности. Сегодня я снова приду к тебе, но на рассвете ты уедешь со мной. Мы отправимся в степи, и мой народ будет тебя приветствовать, как великую ханшу. Мои воины будут готовы, — продолжал Темуджин, — и у нас самые быстрые кони на свете. До того как во дворце поднимут тревогу и начнут тебя искать, мы уже будем далеко.

Лицо Азары стало совсем бледным и, собравшись с силами, она прошептала:

— Темуджин, у нас еще осталось пять ночей. Давай наслаждаться отпущенным нам временем.

— А потом? — нахмурился он.

Девушка промолчала и уронила голову на грудь.

— И затем ты станешь женой калифа Бухары? — начал злиться Темуджин.

— Нет, нет! Я никогда не стану женой другого мужчины, кроме тебя!

— Значит, через пять дней ты отправишься вместе со мной?