Борис Поляков - Кола

– К чему это?

– К тому. Иностранцы, когда наш Север седлали, то с дальним умом это делали. Они и своих не жалели денег, тратили. Наперед знали: окупится. И окупилось. Русские-то сами свой капитал несли им: на-ко, мол, разоряй, не брезгуй.

– Так прямо и несли? С поклоном, может?

– А вот послушай. Новому веку три года стукнуло, купец иностранный, Дорбеккер, получил от царя добро: разрешалось ему в Архангельске открыть – совместно с казной – компанию для развития рыбных и звериных промыслов. Вот и понесли ему русские купцы денежки. С поклоном... Соблазн велик был. Компания хотела ловом и солением рыбы заняться, промыслом тюленя и кита и добычей из морской воды соли. Все ей было дозволено. И достоинство у компании приличное было: вверили ее попечению министерства коммерции, во главе стал Дорбеккер, а десять акций компании приобрел сам царь Александр. Во как!

Правда, поначалу все гладко шло. Закупили иностранные суда и неводы, за готовое содержание и высокую плату наняли иностранных китоловов. Компанейщики уж и дивиденды на акции ожидали: теперь-то, мол, на китах выручим...

Отец усмехнулся рассказу своему.

– Вот, ходила эта компания промышлять китов и тут, по северным морям, и даже к Груманту, а везде терпела неудачу. Стали промышлять и рыбу на Мурмане, вблизи берегов, но опять неудача. Деньги компания тратила, а дивиденды не шли. А потом разрыв с Англией. Те трехмачтовый корабль компании захватили, сожгли. Потом в Кольской губе разграбили гавань Екатерининскую и оставшиеся суда захватили. Так компания и разорилась.

Гавань Екатерининскую Кир знал еще сызмальства. Мальчишкой бывал не раз там, помнил случайно услышанные разговоры о том, как грабили англичане гавань, но виделось тогда по-другому все.

– Кто же войну предвидел? Тут ничего не поделаешь.

Отец пожевал в раздумье губами. Показалось: ждал такого вопроса.

– Может, война и виновата. Только в восемьсот тринадцатом году, – как компанию ликвидировать стали, ревизия злонамеренность вскрыла. Оказалось, наемные иностранцы не только о пользе русских дел не радели, но и успехам препятствия устраивали с умыслом. Открылось тогда: получали они тайную плату от заграничных компании, чтобы китоловные промыслы не только не развивать в России, но всеми силами стараться вредить им. Так вот. А война что – повод лишь...

Желание вернуть разговор о дядьке Матвее отодвигалось. Кир задумался: затевать компанию нарочно для разорения! Поверить в это было трудно, но понять можно: чтоб купцы выгод общих имели меньше да капиталом в кучу не собирались. Не для красного же словца отец прошлое вспомнил. Еще ведь недосказал что-то... Это тоже не просто – взять кита в море. И вспомнилось, как шли из столицы и завернули в Вадсё. В Варангер-фьорде – Девкиной заводи – почти каждый день бил китов норвежский купец, бил чуть ли не рядом с домом.

И сказал вслух:

– В Вадсё норвежец ихний, купец Фойт, нынче в лето тридцать китов добыл в Девкиной заводи. Почитай, шестьдесят тысяч рублей. И знаешь на чем? На обычной шхуне.

– В Девкиной заводи? – оживился отец.

– В ней.

– Это киты за мойвой туда повадились. – И повторил: – Тридцать китов. Граф Воронцов, как по Северу путешествие делал, тоже хотел китами заняться. Купил судно, команду нанял и послал на китовый промысел.

Только опыта в этом деле у них не было, а ни один иностранный мастер служить не пошел на судно. Из одиннадцати раненых китов ни одного достать так и не сумели. А до него граф Румянцев попытку делал китов бить. Корабль только из Кольской губы вышел – его англичане взяли. Команду на берег высадили, такелаж к себе погрузили, а корабль сожгли... Так вот у нас промыслы по китам кончались. Это у знатных. Им хлопоты ничего не стоили. А без чинов люди за это и осмеянию и издевательствам подвергались.

Отец куда-то настойчиво клонит разговор. Вот и сейчас – про что он?

— Какие хлопоты?

— Году в сорок шестом, ты уже большенький был, если имел интерес, так и должен помнить: был в Архангельске генерал-губернатор с французской фамилией, де Траверсе. Маркиз, между прочим. Так вот, собрались архангельские, вятские и вологодские купцы и подали ему проект о компании. Хотели они без иностранцев и всяких льгот от казны заняться ловом рыбы и зверя на Печенге.

Все у них наготове было: деньги, устав компании. А маркиз написал на проекте: «Там могут жить два петуха да три курицы». На том компания и скончалася, не родившись.

Кир молчал. О том, что нужен будет устав артели и его утверждение – а с этим хлопоты многие, – он ладом не успел подумать.