Джорджетт Хейер - Воспитание чувств

Друзья сумели разубедить лорда Ротема в том, что ему остается лишь поднести пистолет к виску и спустить курок, однако Джордж тут же стал искать хотя бы толику утешения в бурной ссоре с любым джентльменом, который окажется настолько любезен или глуп, дабы принять его вызов.

Таковых сыскалось ровно трое. Одним из них стал Шерри, виконту удалось разбить несчастному влюбленному нос во время ожесточенного спарринга. Вторым оказался достопочтенный Мармадюк Фейкенхем, ловко и умело парировавший все оскорбления, которыми осыпал его Джордж, а потом и вовсе отказавшийся дать ему удовлетворение, чего он столь отчаянно домогался. Третьим был совершеннейший незнакомец, на свое несчастье столкнувшийся с Джорджем в дверях; этот бедолага выразил столь явную готовность обидеться на последующее поведение милорда, что было совершенно очевидно: он и не подозревает о том, с кем связался. Однако Ферди и немногословный мистер Гамли, ставший свидетелем этой ссоры, поспешно отвели незнакомца в сторонку и раскрыли ему инкогнито Джорджа прежде, чем он успел связать себя словом.

Лишившись законной добычи, лорд Ротем удалился в родительские пенаты, пребывавшие в состоянии постоянного увядания, что как нельзя лучше соответствовало его расположению духа. Здесь он занимался тем, что попеременно скандалил со своей матерью и младшими сестрами да бесстрашно охотился с борзыми, при виде чего друзья высказали пророческое предположение – он таки свернет себе шею.

Шерингемы встретили Рождество в Букингемшире, в родовом поместье Фейкенхемов, вместе с большой и дружной компанией молодых людей, за которой не слишком внимательно приглядывала леди Фейкенхем, обладательница покладистого и беззаботного нрава, что сделало ее весьма популярной среди молодежи. Визит, продолжавшийся чуть более недели, был лишь слегка омрачен разорением, причиненным Джейсоном движимому имуществу сотоварищей его хозяина. Сей опустошительный набег случился сразу же после того, как Геро презентовала груму обещанные часы, и который он слезливо объяснил напряжением, в коем пребывал в течение нескольких долгих месяцев воздержания. Его пришедший в ярость хозяин отказался принять подобный лепет, поэтому болезненная экзекуция на конюшне казалась уже неизбежной, когда Ферди, часы которого более не таили неизъяснимого соблазна для Джейсона, пришел ему на помощь, к вящему негодованию нескольких джентльменов (чьи брелоки, цепочки и кошели были похищены), заявив: то обстоятельство, что его часы по-прежнему остаются при нем, показывает – грум ступил на путь исправления.

Окончательно сгладить неловкость помогло вмешательство Геро. Виконт согласился простить своего трепещущего сподвижника при условии, что тот вернет все украденное имущество. Что и было проделано немедленно, а после того как его светлости пришла в голову счастливая мысль пригрозить отправить грума обратно в Лондон, если тот еще раз позволит своим низменным инстинктам взять над собой верх, Джейсон поспешно и абсолютно добровольно вернул достопочтенному Мармадюку табакерку для нюхательного табака, которую тот, по собственному уверению, куда-то задевал еще в городе.

Когда дело ко всеобщему удовлетворению было улажено, атмосферу дружеского и непринужденного веселья более ничто не омрачало. Праздники прошли в играх и развлечениях, включая охоту на фазанов, бал и большие гонки на фаэтонах между Геро и сестрой Ферди, леди Фэйрфорд, считавшейся недурной наездницей и бросившей новобрачной шутливый вызов. Джентльмены, приняв происходящее с огромным воодушевлением, начали спорить об условиях гонок, выбирать подходящий маршрут и делать ставки. Фаворитом, естественно, считалась леди Фэйрфорд, но мистер Рингвуд, полагая, что на карту поставлена его честь, поддержал свою ученицу и дал ей несколько весьма дельных советов. Леди Фейкенхем назвала их сборищем бездельников и сорвиголов, однако, в общем, не выдвинула более никаких возражений против предложенной авантюры.

Гонки состоялись на обширной территории поместья Фейкенхем-Манор, и Геро, в точности выполняя полученные от мистера Рингвуда наставления, выиграла их, обогнав свою соперницу на несколько корпусов. Виконт пребывал в полном восторге. Он заявил, что его Котенок – блестящая наездница, идеально управляющаяся с упряжкой; а когда тем же вечером за ужином в ее честь поднимались шумные и многословные тосты, на лице его была написана такая гордость за нее, что сердце Геро готово было выскочить из груди. Она, мило порозовев, покачивала головой и с любовью поглядывала на него.