Генри Миллер - Плексус

– Не могу, Джордж. Я уж думал об этом не раз, но не хватает смелости.

– Может, я тебе смогу помочь?

Я резко сел в постели:

– Ты думаешь, сможешь? Правда? Слушай, Джордж, я всю жизнь буду на тебя молиться, если сможешь это уладить. Я знаю, тебя она послушает… Когда ты собираешься возвращаться в город?

– Не так быстро, Ген. Не забывай, что это старая рана. Я не кудесник.

– Но ты попытаешься? Обещаешь?

– Конечно-конечно. Fratres semper.

Моя мысль заработала с удвоенной быстротой. Через несколько секунд я сказал:

– Напишу ей завтра, сообщу, что я у тебя и что мы скоро возвращаемся. Это подготовит почву.

– Не стоит, – быстро отреагировал Джордж. – Лучше, если это будет для нее сюрпризом. Я знаю Уну.

Может, он был прав. Я не знал, на что решиться. Меня одновременно охватили воодушевление и уныние. Кроме того, его не заставить было действовать быстро.

– Давай-ка спать, – сказал Джордж. – Времени у нас полно, успеем чего-нибудь придумать.

– Я бы вернулся завтра, если б мог уговорить тебя поехать со мной.

– Не сходи с ума, Ген. Я еще не совсем поправился. Да и она не собирается на днях замуж, если это тебя гложет.

Одна мысль о том, что она выходит за кого-то другого, заставила меня оцепенеть. О такой возможности я как-то не подумал. Как умирающий, я откинулся на подушку и буквально застонал от невыносимой муки.

– Ген…

– Что?

– Пока не уснул, хочу сказать тебе кое-что… Не надо воспринимать все так серьезно. Конечно, если ваши отношения наладятся, будет прекрасно! Больше всего меня обрадует, если ты получишь ее. Но ничего у тебя не выйдет, если станешь портить себе нервы из-за нее. Она будет отравлять тебе жизнь, сколько сможет. Это ее способ вернуть тебя. Она станет говорить «нет», потому что ты будешь ждать от нее отказа. Ты сейчас не в себе. Потерпел поражение, даже не начав… Могу дать небольшой совет: порви с ней на какое-то время. Хладнокровно порви. Конечно, тут есть риск, но это надо сделать. Стоит ей взять над тобой верх – и будешь плясать под ее дудку. Никакая женщина не устоит против такого соблазна. Она не ангел, даже если тебе не хочется этого признавать. Она шикарная девчонка, и сердце у нее доброе. Я б сам женился на ней, если б думал, что у меня есть шанс… Послушай, Ген, таких, как она, пруд пруди. Ты и сам знаешь, что можешь найти кого даже получше Уны. Об этом ты думал?

– Ерунду говоришь, – ответил я. – Мне все равно, будь она хоть самая распоследняя сучка… Мне нужна только она одна – и никто больше.

– Ладно, Ген, дело твое. Я буду спать…

Я долго лежал с открытыми глазами и предавался воспоминаниям. Это были восхитительные воспоминания, в которых присутствовала Уна. Я был уверен, что Джордж расстарается ради меня. Просто он любил, чтобы его уговаривали. Сквозь щель в ставнях я видел яркую голубую звезду. Пожалуй, это доброе предзнаменование. Как какой-нибудь телок, я думал, что, может быть, она тоже не спит сейчас и грезит обо мне. Собрав все силы, я послал ей сигнал, пытаясь разбудить, если она спит. Тихим шепотом произносил ее имя. Такое красивое и так шедшее ей.

Наконец я задремал. Губы мои шептали слова старинной песни…

Забыть ее? Легко сказать! Я никогда, никогда не смогу забыть Уну, даже если у меня будет девять жен и сорок шесть детей. Джордж – сухарь. Он никогда не поймет, что значит любить: слишком рассудочен. Я решил все разузнать об этом парне, Карнахане, как только вернусь в город. Лучше не рисковать. С этой мыслью одною я брел еще какое-то время. Затем провалился в сон, как в черную яму.

На другой день с утра зарядил дождь и лил не переставая. Мы до вечера просидели в амбаре, играя во все подряд: юкер, вист, триктрак, шашки, домино, лото, в двадцать одно… Даже в дурака. Под вечер Джордж предложил попробовать сыграть на органе, который стоял в гостиной. Органчик был древний, одышливый, прямо-таки созданный для меланхолических церковных гимнов. Джордж и я играли по очереди. Мы пели во весь голос, проникновенно, как христианские мученики. Наш любимый «Будут ли звезды в венце моем?» мы исполнили под конец и в ритме джаза. Герби пел изумительно, со слезами на глазах. Его мать, не подозревая, что мы дурачимся, вошла в комнату, села в углу и слушала, повторяя время от времени: «Как красиво!»

В конце концов появился старик и присоединился к нашему хору. Сказал, что это действует на него благотворно. И он надеется, что мы будем жить и вести себя как добрые христиане. Когда мы собрались за обеденным столом, он вознес хвалу Господу, вдохновившему нас на такое красивое пение во славу Его. Сердечно благодарил за все те милости, которыми Он не оставлял их все эти годы.