Бенджамин Дизраэли - Сибилла

— У него казенная книга! — закричала Лиза Грей.

Яркая огневая вспышка озарила на мгновение искаженное мукой лицо; толпа испустила демонический торжествующий вопль; затем одна из частей дома обрушилась, взметнулось огромное облако дыма и сора — и больше мастера Джозефа никто не видел.

— Жизнь — это безумная череда взлетов и падений, — изрекла вдова Кэри, помешивая чай, — только на этот раз я падаю дольше, чем когда-либо на моей памяти.

— Мы уже вовеки не поднимемся, вдовушка, — сказала Джулия, в чьем доме и собрались она и несколько ее подружек, — если только не отвоюем «пять пунктов».

— Я ни за что не пойду за мужчину, который не борется за «пять пунктов»! — заявила Каролина.

— Да я бы со стыда сгорела идти замуж за кого бы то ни было, если у него нет избирательного права, — поддержала ее Генриетта.

— Такой не лучше раба, — согласилась Джулия.

Вдова покачала головой.

— Не по душе мне ваша политика, — сказала эта добрая женщина, — не нашего бабьего ума это дело.

— Хотела бы я знать, почему? — воскликнула Джулия. — Разве нас не так же, как и мужчин, касается, хорошее ли у нас правительство? И разве мы понимаем в этом деле меньше, чем они? Я уверена, Красавчик и пальцем не шевельнет, покуда со мной не посоветуется.

— Хорошенькая новость в летний денек, — прибавила Каролина, — мы не разбираемся в политике, а на троне у нас королева.

— На то ей министры и даны, чтобы указывать, что делать, — заметила миссис Кэри и взяла понюшку табаку. — Бедняжка! Молоденькая, неопытная! Вот подумаю, как ее осадили, — сердце так и защемит.

— Как раз наоборот, — возразила Джулия. — Пусть эти министры только попробуют пробраться в ее опочивальню! Она-то уж знает, как их на место поставить.

— А вот кстати, — сказала Генриетта, — почему это мы не вмешиваемся в политику, как всякие модные леди в Лондоне?

— А помните еще, — подхватила Каролина, — как на последние выборы явились благородные дамы из замка и призывали голосовать за полковника Розмари?

— Ах! — воскликнула Джулия. — По правде сказать, мне бы хотелось, чтобы полковник победил этого противного Мадлфиста. Уж если мы не можем выбрать своего человека, я всецело за вельмож и против среднего класса.

— Скоро у нас будет свой человек, нутром чую, — сказала Генриетта. — Если народ не работает, как же аристократия станет платить полиции?

— Подумать только! — изумилась вдова Кэри, качая головой. — Нет, дорогие мои, мы в ваши годы ни о чем таком и не слышали даже, а уж тем более не говорили.

— Охотно верю, вдовушка, а всё почему? — сказала Джулия. — А потому, что тогда не было никакого «Марша разума» {620} . Зато теперь мы знаем, что к чему, и ничуть не хуже всех остальных.

— Господи, милая моя! — воскликнула миссис Кэри. — Да какой в этом прок? Нам ведь нужно лишь, чтобы платили хорошо да чтоб работы хватало; а что до остального, я не завидую ни королеве с ее троном, ни знатным да благородным господам со всеми их радостями. Сам живи и другим не мешай — вот что я вам скажу.

— Ну и ну, вдовушка, да вы — самый настоящий олигарх, — сказала Генриетта.

— Вот что, мисс Генриетта, — слегка раздраженно ответила миссис Кэри, — обзывая соседей разными словами, ничего не добьешься. Уверена, Джулия согласится со мной, да и Каролина. Я тоже могу как-нибудь тебя обозвать, ежели захочу, мисс Генриетта; я всякое знавала на своем веку, да такое, что не только сказать — услышать совестно! Но я не хочу — и не буду — опускаться до этого! Облепих, ты подумай! Какой я тебе облепих? {621} И в эту секунду вошли Красавчик Мик и Чертовсор.

— Так-так, юные дамы, — воскликнул Красавчик, — повышаем доходы таможни потреблением чая «конго»! {622} Так не пойдет, Джулия, право слово, не пойдет. Спросите Сорика. Хочешь победить врага — бей по его казне. Как поживаете, вдова?

— Твоими молитвами, Мик. Мы здесь собрались по-соседски посетовать на тяжелые времена.

— О, времена скоро изменятся к лучшему! — весело ответил Красавчик.

— Я тоже так думаю, — сказала вдова, — ведь, коли совсем невмоготу, всегда говорят…

— Ты же постоянно твердишь, что ничего не изменится, Мик, — перебила ее Джулия.

— Ну, в определенном смысле, Джулия, ты права, только вот, девочка моя, всё в этом мире — палка о двух концах. — И Мик начал напевать, а потом станцевал хорнпайп {623} , на радость Джулии и ее гостям. — Вы очень добры, — сказал Мик, принимая их похвалу. — Помните, как было в цирке?