Стефан Жеромский - Пепел

– Вы преувеличиваете!

– В искусстве возбуждения пейзан против помещиков превзошел даже чиновников крайсамта. Строит им хаты с окнами, как во дворце, зовет фельдшеров, когда они раскровянят себе рожи в корчме, барщинные дни сократил usque ad absurdum. [375]

Трепка чмокал губами…

– Но самое потешное вот что… Ха-ха!.. Школу надумал выстроить тут, в Стоклосах. Ну скажи, пожалуйста, Рафалек, могу я допустить такое мотовство? Я сам теперь посмотрю на твои штуки!

– Надо было, сударь, сначала посмотреть на эти штуки в живой действительности. Только в Вене их не найдешь.

– А куда ж за этим нужно ездить? В Париж?

– Нет, честное слово, только в Пулавы, во Влостовицы, Пожог, Консковолю, Целеев… [376]Ха-ха!.. – смеялся Трепка.

– И что же я увидел бы в этой Консковоле?

– Высокую культуру. Ей-ей! Высокую польскую культуру… Работа уже давно на полном ходу – и дело сделано. Ну, да для этого надо быть большим барином… Польский баринок, тот ищет по всему свету, чего не терял, а если что и найдет, так…

– Графский титул… – сказал Цедро, обращаясь к Рафалу.

– А вы, сударь, тоже из Вены изволили прибыть в наши Палестины? – спросил Трепка у Рафала.

– Нет, он не из Вены, а из Варшавы.

– Представители двух столиц против меня одного. Eheu me miserum! [377]А позвольте спросить, пан граф, как же вы думаете взяться за возделывание земли?

– Руками, худородный, руками и ногами.

– Новое какое-нибудь коленце венской моды?

– Пусть даже так…

– Наверно, какой-нибудь Турн-Таксис [378]зарылся в деревне, и теперь молодежь переняла эту моду.

– Прямо в точку попал. Тебе бы по ярмаркам ходить да собирать медяки за пророчества.

– Ну, а когда назад, в придунайскую столицу?

– Ничего не известно. Эх, Неканда, Неканда! Если бы ты знал…

– Черт возьми… Что именно?

– Если бы ты знал, как мне все надоело… Скажи-ка, ездили ли вы уже с собаками в поле?

– Ах, вот что!..

– Ну, рассказывай!

– Как же, ездили.

– С Лёткой?

– И с Лёткой и с Доскочем.

– А кто ездил?

– Я, грешный, да Гжесик.

– А на какой же лошади ты ездил?

– На Гнедке.

– Моя любимая лошадь! Ходит?!

– Ходить ходит!

– А я с моими слепыми глазами не свалюсь с нее в первый же день?

– Лошадь чуткая, умная… Остальное зависит от всадника.

– А откуда начали облаву?

– От Можжевелового Яра шли к Белям.

– Чудное поле! Эх, и поохотимся мы с тобой, Рафця, вволю! Скажешь мне тогда, что ты думаешь о моих борзых…

– Борзые! – загорелся Трепка, так что даже глазки у него засверкали. – Борзые, как ветер!

– Ну, а что ты, почтеннейший пан посол, исследуешь, штудируешь? Скажи откровенно.

– Вы, пан граф, приехали из одной из столиц мира и расспрашиваете меня, беднягу, про новости? Ведь это я должен был бы спрашивать у вас про новости!

– Ты хорошо знаешь, что я не книжный червь, чего же ты со мной препираешься! Если хочешь узнать новости, так одну я тебе сообщу: я привез тебе в подарок такой штуцер с нарезкой из дамасской стали, какого ты еще не видывал в сем мире. Ну, а теперь твой черед: рассказывай, что читаешь?

– Штуцер… – прошептал Трепка, прищурясь. – Пожалуй, это любопытно. А где же он?… Хорошо бы собственными глазами увидеть его в сем мире! Что касается меня, то я почитываю что придется… То прочту главку из «Мистического города» монахини Марии Агреда, [379]то для разнообразия какую-нибудь проповедь ксендза Лускины… [380]Вот и все…

– Ты, вольтерьянец, читаешь ксендза Лускину!.. Кто тебя не знает, так еще примет за чистую монету. Ведь тебя того и гляди дьявол ночью утащит, и следа от тебя не останется.

– Пан граф, вы изволите неприлично шутить.

– Брось ты, пожалуйста, этого графа!..

– Да ведь как же?

– Трепка, смотри, как бы я тебе костей но поломал!

– Нельзя ли тогда именовать вас хотя бы швабским, немецким, австрийским графом, а то как же так без всякого титула?… Даже если у шляхтича две деревушки в Западней Галиции, и то не подобает ему оставаться без титула. А как же владетелю стольких поместий!..

– Я ни немецкий и никакой иной граф… Я вовсе не граф! – воскликнул Кшиштоф, краснея как девушка. – Ты сам хорошо знаешь, что это мой отец жаждал этого титула, вот мне и пришлось… Ну а теперь он его получил.

Трепка опустил голову и исподлобья пронзал Кшиштофа ироническим взглядом. На его плотно сжатых, словно запертых на замок губах змеилась насмешливая улыбка.

– Чего ты так смотришь? – крикнул Цедро.

– Смотрю, и все.

– Слишком долго не советую!