Наоми Френкель - Дом Леви

Звенит школьный звонок. Звук его мрачный и пронизывающий. Железные ворота закрываются. Доктор Гейзе исчезает в своем кабинете. По пустым коридорам гулко слышны шаги служки Шульце, проверяющего закрыты ли все двери, все ли, что под его началом, в порядке и на своем месте.

Достаточно первых часов учебы, чтоб стерлись все эмоции свободы, к которым девочки привыкли в течение долгих каникул. Вернулись они за парты, сидят, как в дремоте, вернув на лица выражение большого внимания. Тридцать учениц в классе Иоанны. Все они рослые. Иоанна среди них как малый зверек. Они старше ее на два или чуть более года, но им уже есть о чем рассказывать. Шепотки тайн слышны все время по всему классу. Напрягающая ткань кофточек юность демонстрирует себя в самом начале расцвета. Только Иоанна не участвует в тайнах этих перешептываний. Ее успехи в учебе ничего не значат для товарок по сравнению с ее малым ростом, худобой и отсутствием даже намека на грудь. И она чувствует себя стоящей перед запертым садом, куда лишь ей одной заказан вход.

Пятый урок. В класс входит учитель географии доктор Шиллер. Физиономия его идет цветными пятнами и в то же время совсем блеклая, но в честь столь знаменитой своей фамилии – Шиллер – он считает своим душевным долгом походить на великого поэта. Речь его поэтична и почти в рифму. Входя в класс, он широким от души жестом дает понять, что не надо его приветствовать стоя, проходит к окну и в раздумье смотрит в него, следя за тем, как осенний ветер ворошит остатками листьев на земле.

– Эти ветры! – начинает он с большим подъемом, замолкает на миг, затем еще больше повышает голос. – Это… Штурмовые отряды осени. Рвутся вперед как по приказу.

В классе безмолвие. Господин Шиллер продолжает смотреть в окно, и взгляд его тяжелеет от дум.

Под прикрытием крышки парты Иоанна открывает свою любимую книгу «Преисподняя девственниц». Девицы провожают глазами взгляд учителя и внезапно с радостью обнаруживают парня, прислонившегося к стволу дуба и с удовольствием жующего булку. Это Джульетта. Он пришел организовать дела Движения, и терпеливо дожидается окончания занятий. Девочки улыбаются, толкают друг друга локтями, шепотки перебегают от парты к парте: «Около дуба стоит парень, заглядывает к нам, хочет с нами познакомиться». И сдавленный смех гуляет по классу.

Тем временем доктор Шиллер сидит за кафедрой, и, с большой серьезностью относясь к предмету, рассказывает о Японии, ее границах, городах и долинах, о ее жителях, пока внезапно не замечает, что никто его не слушает. Теперь он провожает глазами взгляды учениц, таким образом, опять возвращаясь к дубу и замечая парня с явно хулиганским видом, жующего булку с большим аппетитом.

«Ага, – доктору Шиллеру становится ясно, в чем дело, – не зря газета полна каждый день сообщениями об ужасных преступлениях – убийствах, изнасилованиях, – о молодых парнях, массами шатающихся в эти дни по улицам города, скопищах молодежи, лишенной всякой специальности, из-за которой выходят эти преступники! Вот, один из них».

Тут возникает у доктора Шиллера мысль, и он нажимает на электрический звонок, как будто в классе, по крайней мере, вспыхнул пожар, и в мгновение ока возникает Шульце. В гневе доктор Шиллер обращает внимание Шульце на дуб и Джульетту, который, очевидно, успел утолить голод, и сейчас от большой скуки топчется вокруг дуба. Три коротких и решительных кивка, вызывающих мгновенное взаимопонимание, и Шульце пересекает класс – выполнить требование высокоуважаемого им педагога доктора Шиллера. Теперь глаза учениц прикованы повышенным вниманием к дубу.

– Обернуться ко мне! – Приказывает доктор Шиллер и стучит карандашом по кафедре. Ученицы подчиняются, но урок сорван, Джульетта одолел японцев. Только Иоанна одна выключена из всего происходящего. Кинула взгляд на долговязого парня у дуба и, не найдя в нем ничего интересного, вернулась к чтению книги, благодарная доктору Шиллеру за то, что он не дергает ее своими вопросами.

А Шульце, выполняя указания педагога, вышел за ворота, окинув Джульетту взглядом палача, знающего свое священное дело. Джульетта не слишком волнуется, держит руки в карманах и насвистывает государственный гимн «Германия превыше всего». Какая дерзость – священный мотив из уст еврея! Даже слепой в этом высоком парне различит сына Моисеевой веры. Шульце уверен, что подозрения доктора Шиллера верны. В несколько возвышенном тоне Шульце обращается к парню: