Наоми Френкель - Дом Леви

– Но виден свет в ваших окнах, – говорит Филипп, подняв голову к квартире доктора, – выходит, старуха дома.

– Может быть… – смущен доктор, и тоже смотрит на свои освещенные окна. – Но чего ее беспокоить в день ее праздника.

– Если так, доктор, – Филипп так и не замечает в голосе доктора сопротивляющиеся нотки, – пойдем с вами в какой-нибудь ближайший ресторанчик. Превосходное вино – ничего нет лучшего для отдыха двух таких холостяков, как мы.

– Пошли, – соглашается доктор Блум.

Оба направляются в ресторан. Окно в квартире доктора Блума закрыто. Белла в своей комнате, на кровати, одета в пальто, и чемодан стоит возле нее.

«Если они поднимутся, то, прежде всего, войдут в кабинет доктора. Как только дверь за ними закроется, проскользну по коридору и исчезну из дома. Филипп посидит немного у доктора в одной из его комнат».

Белла сидит на кровати. Нет, бегство не поможет. Невозможно сбежать от человека, стоящего внизу, у фонарного столба, спокойного, улыбающегося. Да и старые мечты больше не помогут. «Куда теперь?» Нервным движением она затягивает пояс и напряженно прислушивается, не слышны ли шаги. Тишина еще больше раздражает ее нервы. «Сбегу!» Спрячусь!» Но в уголке души теплится надежда, что побег ее не удастся, и только она пройдет коридор и откроет входную дверь, Филипп тут как тут, встанет перед ней, возьмет ее за руку, и всего прошлого как будто и не было.

Часы на стене бьют девять раз. «Уйду. Оставлю записку доктору на столе, и поеду прямо в Дом Движения, и никого там не найду. Ну и что? Возьму ключ у привратника, и зайду в Дом. Может, даже сумею вздремнуть? Завтра меня разбудят голоса товарищей, завтра воскресенье, и они встают рано, чтобы выйти с группами детей на экскурсию. Рохеле на кухне будет намазывать горы бутербродов – повидло на ломти хлеба. Бобби будет чистить свои ботинки в коридоре, и орать песню на иврите: «Сейте пашню, сейте! Пойте песню, пойте!» а Джульетта будет стоять около моей кровати и говорить: «Хорошо, что ты вернулась, Белла!»

Она вскакивает с кровати, хватает чемодан, но в квартире ни звука. Только часы стучат. В этот миг раздается стук двери, и Белла сидит, ни жива, ни мертва на кровати. Она и представить не может, что доктор один вернулся домой, а Филиппа оставил в маленьком ресторане около стакана с вином, таким превосходным и нужным для холостяков. После того, как они выпили несколько стаканов, вино стало действовать – Филиппа охватила грусть, а доктор, наоборот, повеселел.

– Доктор, – сказал Филипп глухим голосом, – обратите внимание на окружающую нас публику. Кто они, нашедшие убежище на этой боковой улице, в темном ресторанчике. Только те, которых точит червь одиночества.

– Да, – ответил доктор и встал с места. – Мне надо идти. Я вспомнил, что меня ждет дело особой важности. Извини меня. До скорой встречи.

И прежде, чем Филипп успел прийти в себя от удивления, доктор исчез из ресторана.

Доктор открывает дверь дома, и движется по узкому лучу, тянущемуся через темный коридор из замочной скважины комнаты Беллы.

– Да, – откликается Белла дрожащим голосом в ответ на осторожное постукиванье в дверь, – да, пожалуйста.

– Белла, что случилось? – удивляется доктор испуганному лицу девушки.

– Доктор, вы пришли один домой, без…

– Без кого?

– Без Барбары?

– Конечно, без Барбары. Что произошло, Белла? Тебя что, одолели страхи в моем доме?

– Доктор, извините меня, я возвращаюсь в Дом халуцев.

Доктор Блум изучает девушку долгим взглядом.

– Да, – говорит доктор, – да, детка, ты должна вернуться туда.

– Да, я должна вернуться.

– Завтра вернешься. Не выйдешь же одна в ночь, как будто ты спасаешься бегством.

– Верно, доктор, – улыбается Белла, – если я уйду, не попрощавшись с Барбарой, ваш дом будет для меня закрыт, а я этого не хочу.

– Если так, снимай свое пальто, и завтра расстанешься с Барбарой.

– Доброй ночи, доктор Блум.

Милосердия, жучки мои симпатичные. Милосердия! – Дед лежит в постели, и с двух сторон к нему прилепились Бумба и Иоанна, закручивают ему усы, целуют в щеки и соревнуются между собой, кто к себе повернет его голову.

– Вот, паразиты, – улыбается дед, тая от удовольствия.

Вчера дед приехал в дом Леви. Он, как всегда, нагрянул неожиданно, так, что никого не было, чтобы его встретить. Все разбежались развлекаться в воскресный вечер. Даже Фрида в сопровождении Франца пошла в кино. Дом оставили на попечение старого садовника, и он выполнил в полной мере возложенное на него – рассказал историю детям и уложил их в постель, справился у господина Леви о его здоровье и о том, необходимо ли ему что-либо. Убедившись, что тот уже в постели и ни в чем не нуждается, садовник ушел в свою комнату в конце дома, лечь, как обычно, в воскресный вечер и почитать сочинения Бебеля, вспоминая давние чудесные дни, когда учил теорию из уст самого Бебеля в вечерней рабочей школе.