Ицхак Шалев - Дело Габриэля Тироша

Тут случилось нечто неожиданное. Звуки граммофона послышались из клуба, и разрывающие сердце фиоритуры певца, страдающего от неразделенной любви, дошли до нас и охранника, который начал подпевать низким голосом, откинув голову назад, весь охваченный печалью песни. Мы весьма обрадовались такому экзотическому положению, ибо это заглушало наши шаги и ослабляло бдительность охранника. Габриэль мгновенно оценил изменение обстановки в свою пользу. Внезапно Айя схватила меня за руку и сжала ее до боли. Мы увидели, как черная тень вскочила с земли и подкралась к охраннику. Послышался тупой звук удара, и парень упал со стоном.

Тотчас за этим послышались взрывы гранат, брошенных Даном, Аароном и Яиром. Мы услышали крики раненых, но врезался мне в память голос певца из граммофона, продолжающего свои фиоритуры, как будто ничего не произошло, и в этом ощущалась какая-то сатанинская сила противоречия воплям, раздающимся вокруг. Тут Габриэль присоединился к нам, чтобы вместе отступить, если будет необходимо. Когда выяснилось, что трое благополучно отошли, и ничего им не грозило, быстро прошептал нам:

«Будьте готовы меня прикрывать. Я заскочу в дом».

«Зачем?» – процедил я сквозь зубы в изумлении. В плане, который мы так четко выполнили, не было намечено вхождение в дом, но он не обратил внимания на мои возражения и двинулся к дверям.

И тут послышался выстрел из одного окна. Габриэль приник к земле. Мы открыли огонь по окнам фасада. Под прикрытием огня Габриэль вернулся.

«За мной!» – приказал он шепотом.

Молча и быстро мы шли по окраине предместья Ромема. Жители в страхе от стрельбы и взрывов гасили свет в домах. По тропе обогнули школу «Шнеллер», и по переулкам Бухарского квартала добрались до квартиры Габриэля в Бейт-Исраэль. Дан, Аарон и Яир должны были уйти в Бейт Акерем. Все это произошло внезапно, даже суматошно, и длилось всего каких-то полчаса.

Но главная неожиданность ожидала нас в комнате. Габриэль зажег свет и сел на диван.

«Тот, из окна, ранил меня в плечо», – произнес он тихо.

Он только отдавал одно за другим распоряжения, и мы, чтобы не терять времени, тут же начали их выполнять, лишь мельком взглянув на большое пятно крови, которое ширилось, расползаясь по рубахе. Лицо Айи стало белым, как мел.

Через некоторое время после того, как мы привели доктора Германа Хайнриха, по комнате распространился острый запах хлороформа, пары которого смешались с парами воды, которую вскипятила Айя по его указанию. Он попросил нас выйти на балкон, чтобы не мешать ему сделать операцию, и извлечь пулю из раны, чуть ниже плеча Габриэля. Пуля эта была вручена мне после того, как я обратился к Габриэлю с прочувствованной просьбой. Но тут же, по движению ресниц Айи, отдал ей.

Врач был старым толстым человеком, но проявил удивительную подвижность и сноровку, когда мы сказали ему, что человек ранен и нуждается в его помощи. Далеко за полночь, он, одетый в халат и попыхивающий сигарой, открыл дверь сразу же, после моего звонка, «Я послан к вам господином Тирошем», – сообщил я ему, задыхаясь от быстрого подъема по ступенькам.

«Вы имеете в виду Габи? – спросил он голосом, в котором смешались нотки удивления и тревоги.

Выяснилось, что он дядя Габриэля, и я обрадовался. Я радовался тому, что мне открылось нечто из окутанной тайной жизни моего учителя. И это поможет мне узнать больше о его прошлом. Поняв, о чем идет речь, дядя не терял ни минуты, схватил тяжелый черный портфель и спустился со мной на улицу, сев со мной в такси, на котором я приехал из Бейт-Исраэль. Остановил я такси за два квартала до дома Габриэля, помня четкое его указание.

Довольно долго мы ожидали на балконе окончания операции. В конце концов, доктор вышел к нам, потный и усталый, но на лице было написано удовлетворение, лишенное даже капли гордости.

«Это была настоящая полевая операция, – сказал он, потирая руки, – точно такая же, какие я делал на русском фронте в Первую мировую войну».

Он старался выпытать у нас причины ранения Габриэля, но наткнулся на весьма лаконичные ответы, к которым мы уже давно были привычны.

«Ладно, ладно, – улыбнулся он нам с пониманием, – конспирация есть конспирация, но в будущем будьте более осторожны на ваших занятиях с оружием. Этот выстрел мог закончиться иначе. Несколько сантиметров ниже, и мы бы потеряли нашего Габи». Мы поняли, что Габриэль сочинил ему небольшую историю, выглядящую правдивой, и обрадовались, что таким образом, вышли из положения.