Ян Дрда - Однажды в мае

Испанец пожал Гошеку руку и сказал громко, так, чтобы вокруг все слышали:

— Гошек, ты назначен командиром на мосту. Революционный национальный комитет приказывает тебе не пропускать немцев через мост в Прагу, чего бы это ни стоило!

Толпа загудела, поддержав Испанца: от спокойной коренастой фигуры Гошека веяло необыкновенной уверенностью. Даже тем, кто его не знал, было ясно, что он человек вполне надежный.

Гошек перевел дух и тихо сказал Испанцу:

— Может, лучше ты, Франта?..

— Тебя здесь знают, Гошек. Тебе доверяют. Это очень важно. И солдат ты тоже хороший.

А ты куда?

— Понятно, при тебе останусь. Буду помогать.

Они больше ничего не сказали друг другу. Да и зачем? Без всяких слов их объединяла общая вера в победу.

Где-то там, за рекой, был враг. Он скрывался в кудрявых рощицах, среди безобидной зелени садов вокруг вилл. Иногда, словно железный дятел, оттуда тюкал невидимый пулемет, и с высоких мачт на мост сыпались осколки фонарей. Пули били и по бетонным перилам, откалывали от них мелкие кусочки, которые летели в разные стороны, барабанили по грязному днищу трамвая.

Мост нужно было превратить в неприступную крепость. Но сейчас, пока было светло, всякий шаг по широкой проезжей части моста грозил смертью. Нацисты сами дали знать об этом: полчаса назад через мост пытался пройти из Голешовиц в Пельц-Тирольку какой-то человек. Он шел с портфелем под мышкой, словно на прогулку.

— Лучше вернитесь, приятель! На мосту вас нацисты убьют! — предупредили его.

— Это почему же? — обозлился он. — Я человек нейтральный, в политику не лезу! — И он вынул из портфеля белый, должно быть парикмахерский, халат, подчеркивая свой нейтралитет.

— Они тут уже застрелили одну кондукторшу… за здорово живешь!

— А вы не трогайте их! Не дразните винтовками! — И он прошел мимо поваленных вагонов, размахивая белым халатом вместо флага, потом ступил на мост.

Он не сделал и сотни шагов, как с противоположного берега залаял станковый пулемет. «Нейтрал» упал на асфальт, словно подкошенный. Он так и остался неподвижно лежать на мосту, прикрытый белым халатом. В трех шагах от него валялся портфель.

Гошек запретил переходить через мост. Надо было дождаться темноты и только тогда укреплять баррикаду.

Наблюдательный пункт Гошек устроил на чердаке двухэтажного дома Марешей, который выходил узким фасадом на улицу, а со стороны реки был прикрыт насыпью предмостья, так что с другого берега Влтавы виднелась лишь крыша. Из круглого слухового окна открывался вид на противоположную сторону реки, и проезжая часть моста была как на ладони.

Через два дома, во дворе трактира «У Здерадичков», был штаб. Гошек и Испанец как раз совещались, где раздобыть хоть несколько винтовок, когда прибежал угольщик с пулеметом. Что могло быть лучше этого неожиданного подарка!

Лойза Адам еще вытряхивал гипс из своей куртки, а на дворе уже дребезжали колеса обещанной двуколки. На ней лежали винтовки, жестяные ящики с патронами и ручными гранатами; кроме того, привезли два ручных пулемета. Всем бросилась в глаза необыкновенная упряжка: тележку с тяжелым грузом тащил полицейский Бручек, а сзади ее толкали два дюжих молодца. Лямка врезалась в необъятное брюхо Бручека, он пыхтел, по жирной физиономии текли грязные струйки пота, но глаза его блестели, как на гулянке.

— Господа, — тут же гаркнул он на весь двор, — полиция прибыла, можно начинать представление!

Гошек поморщился — он не любил полиции.

— Обойдется сегодня и без полицейских, — огрызнулся он, — лучше притаитесь где-нибудь в уголке. Еще наживете неприятности по службе!

Мужчины громко захохотали, а пан Бручек испуганно выкатил глаза.

— Что вы, пан Гошек! Неужто вы меня домой отсылаете? Ведь сейчас все бурлит! Думаете мне нацисты не надоели?

Гошеку очень хотелось как следует отчитать полицейского, но Испанец остановил его:

— Брось, Гошек! Ну и пусть его воюет, что за беда! Сидеть сложа руки мы ему не дадим!

— Раздать оружие! — приказал Гошек.

Бойцы начали хватать винтовки прямо из тележки, вырывать их друг у друга из рук. Тут и ободренный Бручек показал свое усердие и вмешался.

— Отставить! — крикнул он, вытащил из кармана записную книжку, вырвал из нее несколько листочков, присел у садового столика и принялся аккуратно линовать страничку.

— Фамилия, имя, год рождения! — обратился он к человеку, который в это время взял винтовку из двуколки.

— Какие еще фамилии! Мне винтовку нужно!