Грегори Хьюз - Луна с неба

— Благородная профессия. Я и сам подумываю когда-нибудь взяться за перо.

— А вы правда были юристом? — спросил я.

— А то! Первоклассным. Но однажды взялся защищать не тех людей и связался не с той компанией, улавливаешь мою мысль? Меня обвинили в подкупе присяжных, и дальше все пошло псу под хвост. Жена ушла, дети перестали со мной общаться.

— У тебя есть дети, Томми? — удивилась Крыса.

— Да, три дочки. Разумеется, она их против меня настроила. Не стоило вообще на ней жениться. Она чавкала за едой и смеялась, как пулемет… Да ну их всех к черту! Однажды я вернусь на Сицилию и куплю маленькую ферму на берегу моря. И знаете что? — Он выпрямился. — Теперь у меня нет в этом никаких сомнений! Не знаю уж почему, то ли после встречи с Айсом, то ли с вами, ребята, но я чувствую, скоро мне повезет! Мой корабль вот-вот подойдет к пристани, и, если будете хорошо вести себя, я возьму вас на борт! В жизни Томми Маттолы грядут большие перемены, да, сэр, большие!

Тут у него зазвонил мобильник.

— Алло… Понял. Хорошо, я приду. Сонни, я сказал, что приду, и это значит — приду! — Томми убрал телефон и поднялся на ноги: — Ну, пошли, ребята.

— Куда идем? — спросила Крыса, вскакивая.

— На Вест-Сайд. В район, именуемый Адовой кухней.

Вслед за Томми мы прошли через парк, выбрались на Централ-Парк-Вест и стали ловить такси. Первый таксист отказался брать велосипеды, второй тоже. Но третий — человек с тюрбаном на голове — не только согласился везти нас, но и сам положил велики в багажник. Крыса плюхнулась на переднее сиденье и спросила через армированное стекло, отделяющее пассажирские места:

— А в Адовой кухне правда кухня?

— Нет.

— Тогда почему ее зовут кухней?

Томми не ответил, только пробурчал что-то и отвернулся к окну. У него внезапно испортилось настроение. Тогда Крыса переключила внимание на таксиста:

— Вы сикх?

— Да.

— А вам нравится быть сикхом?

— Да. Я нахожу в этом большое моральное удовлетворение.

— Мы иногда ходим в церковь, и я разделяю индейские верования. И еще немножко буддизм.

— Богу не важно, возносят ему молитвы у реки или на вершине горы. И наверняка Ему не важно, молишься ли ты в буддийском или христианском храме. — Таксист улыбнулся Крысе. — Важно то, сможешь ли ты установить связь. Это как ловить волну на радиоприемнике. Надо найти религию, которая гарантирует самый надежный прием.

— А если твое радио вообще ничего не ловит? — спросила Крыса.

— Ну… — покачал головой таксист.

Так мы и ехали, слушая их теологический диспут. Слава богу, ехать было недалеко. Вскоре мы остановились у бара на Вест-Сайде, вытащили велики из багажника и пристегнули к фонарному столбу.

— Прощай, малышка, — сказал сикх. — Живи счастливо.

— Постараюсь! — ответила Крыса и помахала ему вслед. — Я думаю, он ангел.

— Я тоже так думаю, — согласился Томми. — Первый таксист на моей памяти, который не взял с меня денег. Так, детишки, ждите меня здесь. Я на минутку.

Мы заглянули в окно. В баре было уныло и пусто — ни одного клиента. Только бармен за стойкой протирал бокалы.

— Пить хочу! — заявила Крыса и направилась внутрь.

— Тебе туда нельзя! — крикнул я, но Крыса уже исчезла в дверях, и мне пришлось идти за ней.

— Томми, можно мне колу? — спросила Крыса, садясь рядом с Томми.

— Вы что, считаете, что мне денег некуда девать? — вдруг заорал тот. — У меня проблемы, не ясно? — Он нервно заломил руки и посмотрел на Крысу: — Извини, Мари-Клэр. Мне не стоило на тебя кричать.

Из комнаты за баром вышел здоровенный лысеющий тип в татуировках до локтя и сел за наш столик. Он смерил взглядом нас с Крысой и открыл маленькую черную книжечку.

— Он примет тебя через минуту, — произнес он. — У тебя вся сумма?

— У меня одна тысяча девятьсот тридцать долларов, — сказал Томми, протягивая пачку банкнот.

Тип в татуировках сверился с книжечкой:

— Не хватает тысячи семидесяти долларов.

— Сонни, за эти годы вы стрясли с меня столько денег! И ты будешь устраивать скандал из-за какой-то тысячи баксов?

— А что ты хотел? Это игорный бизнес! — ответил Сонни. — Послушай теперь меня, Томми Маттола! Мы с тобой из одного района. Ты дружил с моим стариком. Я всегда считал тебя своим. Но Большому Фрэнку ты не нравишься. Он ждал три недели, потому что я очень его просил. Когда он увидит, что ты принес не всю сумму, тебе придется иметь дело с его парнями!

Томми так и осел на стуле:

— Неужто все так плохо, Сонни?