Грегори Хьюз - Луна с неба

Вдруг Томми куда-то провалился. Мы заметили двух копов, направляющихся прямиком к нам! Мы с Крысой затерялись в толпе и бегом побежали туда, где оставили велосипеды.

— Погнали! — воскликнула Крыса, и мы стали что есть духу крутить педали.

Когда мы наконец доехали до прохода в стене парка, глаза у меня слипались. Но едва я оказался в парке, сон как рукой сняло. Мы проехали по темным дорожкам до нашей лужайки, слезли с велосипедов и замерли, не смея издать ни звука. Мы опасливо озирались, разглядывая деревья и темные тени под ними. Вроде никого не было — разве что кто-то нарочно прятался.

— Пошли, — прошептал я.

Мы перебежали через лужайку, ведя велосипеды за руль, и продрались через кусты. Я сразу включил фонарь и, направляя луч на землю, стал осматриваться. Я очень боялся, что какой-нибудь жуткий бродяга уже занял наше место. Но, слава богу, в логове мы были одни.

Крыса бросила велик, скинула кроссовки и нырнула в спальный мешок:

— Классно!

Я улегся рядом. От убийц, грабителей и треклятых педофилов нас защищали только кусты, и Крыса считала, что это классно.

— Чудесный сегодня был день! — прошептала она. — Мы — в Нью-Йорке, увидели кучу всего интересного и нашли нового друга. Наверняка у Томми обширные знакомства. Спросим его про дядю Джерома.

— Да не увидим мы больше твоего Томми, — сказал я, пристально вглядываясь в кусты.

— Еще как увидим! Мы с ним партнеры. Никуда он от нас не денется… Выключи фонарик, Боб, так я никогда не засну.

Я лежал в темноте и вздрагивал от каждого шороха. Хрустнет какая-нибудь веточка или померещится какой-то силуэт в кустах, и я тут же вскакивал. Только когда Крыса захрапела, я немного расслабился. Я заложил руки под голову и лежал, глядя на луну. А потом мои глаза сами закрылись, и наш первый день в Нью-Йорке подошел к концу. И как же я все-таки устал!

Мне снилось, что я на Таймс-сквер и кто-то рядом поет. Когда я открыл глаза, светило солнце, и Крыса распевала:

— Помню Центральный парк осенью…

Я цыкнул на нее:

— Тихо ты! Вдруг кто услышит!

— Кто услышит, Боб?

Я огляделся. Нас надежно скрывали кусты и деревья. Даже встав в полный рост, я видел только крыши домов на Пятой авеню.

— Ты выспался, Боб?

— Да. Но в хостеле у Сладкой Сандры я бы выспался еще лучше.

— Думаю, здесь нам будет лучше. Не надо платить за жилье. К тому же в хостелах всегда полным-полно сомнительных личностей. Давай лучше тут останемся? Что скажешь?

Не успел я проснуться, как она начала мной манипулировать.

— Посмотрим. Сперва надо позавтракать.

Крыса радостно подскочила:

— Сейчас устроим! А потом будем барабанить во все квартиры подряд, пока дядя Джером не явится забрать нас.

Мы свернули спальные мешки, прицепили их к рюкзакам и повесили на ветку невысоко над землей. Велики оставили в логове и поскакали через лужайку.

По парковым дорожкам люди бегали трусцой. В основном это были девчонки. Мне еще ни разу не случалось, едва проснувшись, оказаться в окружении такого количества девчонок. Причем одетых во все короткое и обтягивающее. В Нью-Йорке полно красивых девчонок. Одна бежала прямо нам навстречу, и у нее все тряслось и подпрыгивало.

— Доброе утро! — сказала она.

— Привет! — ответил я.

Она мне сразу понравилась! Когда она пробежала мимо, я оглянулся, чтобы полюбоваться на нее со спины. А когда повернулся обратно, Крыса уже осуждающе смотрела на меня, сложив руки на груди:

— Наш бедный папа еще не остыл в могиле, а ты уже сделался извращенцем!

Я уже понял, что вот это вот «еще не остыл в могиле» теперь будет любимым Крысиным аргументом. Хотел сказать ей, чтоб не совала нос не в свое дело, но ее скривившаяся мордочка была такой печальной, что огрызаться я не стал.

— Что, и посмотреть нельзя?

— Нельзя. Надо ждать, пока исполнится шестнадцать.

— Еще чего!

— Тебе надо, ты мой брат!

Я обнял ее за плечи и повел к выходу из парка. Крыса шла, насупившись и скрестив руки на груди, пока я не пообещал заплатить за завтрак. Первейшее средство вернуть себе расположение Крысы — предложить взять на себя какие-нибудь расходы.

Мы шли по Пятой авеню, пока не набрели на уличного торговца пончиками и кофе. Крыса сделала заказ на испанском, мы взяли свою еду и уселись завтракать на скамейке, глядя на снующих вокруг нью-йоркских белок. И тут я вспомнил, что давно пора задать Крысе один вопрос: