Юрий Бриль - Рядом с зоопарком

А тут, в кювете, затишок, приятно греться на солнце, приятно разогнуть ноющую от усталости поясницу, навалиться на рюкзак, вытянуть гудящие ноги. Где-то невидимый стрекотал в поле трактор, в чистом небе проводил неряшливую борозду реактивный самолет.

— Балдеж! — вздохнул Вася Воропаев.

— Угу, — согласился Вовик Коростелев, — хлебца бы еще.

Все засмеялись — уж больно жалобно у Вовика получилось: «хле-ебца».

— Печенье есть, — напомнил Кузин. — У меня в мешке.

— Обед в два, — вскинул руку с часами Антон.

— Народ хлеба хочет! — с пафосом сказал Вася.

— Я с народом, — заявил Андрей, компанейски обнимая сидящих рядом Вовика и Васю. — Выдай, Кузя, по две штуки.

— Народ заслужил, — смеялся Кузин, развязывая рюкзак. Узел не поддавался, он пробовал распутать его зубами.

— Морским затянул, наверно, — приподнялся Андрей. — Антош, покажи ему, как надо.

— Показывал, без толку. Туповастенький он у нас, Кузя.

Кузин смеялся, словно бы соглашаясь: ага, туповастенький, ну и что?

— И по конфетке.

— Давай, давай, не жилься!

Сидели, покусывали печенье, пошла гулять по рукам фляжка. Хохотали, давились, прыскали чаем. Мигом выветрились школьные заботы, неудачи. Вырвались. Вот она — свобода!

Однако пора ехать дальше.

— Ты бы сбавил чуток обороты, — подошел к Андрею Антон.

— Что, уже сник? Не ожидал.

— Не все же такие тренированные, как ты. — Антон поправил заднее крыло, ширкающее о колесо, снова поехал замыкающим.

Сергей Юрьевич потянулся к телефону, чтобы набрать номер детского сада, торжественно сообщить заведующей, что школа выполнила свои обязательства по соцпедкомплексу: семьдесят пять мягких игрушек, всякие там зайцы, крокодилы, чебурашки, сделанные на уроках труда самими ребятами, можно прямо сейчас забирать… Но телефон перехватил инициативу — ворохнулся под рукой.

— Мама Вовы Коростелева беспокоит… Ну, как они?

— Ну как… — потер лоб Сергей Юрьевич. — Уехали, проводили их. Что еще?.. Будем ждать сообщений.

— Когда с ними Валерий Федорович, я спокойна.

— Валерий Федорович да, хм, конечно… Он ведь всю Сибирь, Дальний Восток пешком исходил… Только он не поехал.

— Как не поехал?

— Он и не собирался.

— С кем же н а ш и дети?

— Андрей руководителем, Андрей Старков.

— Я спрашиваю, из взрослых кто?

— Андрей, я сказал.

— С ума сошли! — охнула трубка. — Тот самый, который ломал ключицу?

— Ключицу?.. Насчет ключицы, простите, не знаю, — сознался Сергей Юрьевич.

— Не знаете?! — Интонация была довольно едкой: директор школы — и не знает, а она вот знает.

— Вчера, между прочим, было собрание, специально для родителей, — нашелся Сергей Юрьевич, — надо было прийти — тогда бы никаких вопросов не возникало.

— Какое еще собрание? — Гнев мамаши Коростелевой перекинулся на сына. — Скрыл ведь, паразит! Знал, что без взрослых не отпущу! — В конце разговора, как бы извиняясь за резкость тона, сказала: — Я что беспокоюсь: прогноз обещали, вы слышали?..

Тихий голос Сергея Юрьевича обрел обычную, действующую, как гипноз, мягкость.

— Никакой причины, я думаю, для беспокойства нет. Маршрут выбрали несложный, как раз для новичков, едут налегке. К тому же есть договоренность насчет ночлега. Ждут их в Выселках и в Рудном. Прогулка, по существу, а не поход.

Тотчас он направился в мастерскую к Валерию Федоровичу. Интересно, что еще за история с ключицей? Почему он ничего не знал? Н-да, хлопот с этим турклубом!.. И Коростелева… Зачем же так? Будто специально, чтобы испортить настроение. Пусть, однако, не обольщается, не удалось. Настроение у него еще со вчерашнего дня безнадежно испорчено.

Вчера, часов около двух, был звонок из райкома.

— Не ожидал, ха-ха, вот не ожидал! — смеялся в трубку Лесько.

Сергей Юрьевич сразу почувствовал какой-то подвох. Сказал не без раздражения:

— Ну, говори, не тяни кота за хвост. Что, выговор?..

— Я звоню, если только выговор? — обиделся Лесько.

— Но не с праздником же поздравить…

Сергей Юрьевич получал известие об очередном выговоре с улыбкой. Вечная его улыбочка. Слушает, кивает. Вроде непробиваемый. Это с годами выработалась такая защита. А в первое время выговоры выбивали из колеи. Пришел однажды в облоно с наивным удивлением.

— За что выговор?

— В вашей школе умер ребенок.

— Да, хм, так… У него был врожденный порок, но выговор все-таки… Какая связь?

— Да вы что, не понимаете?!