Юрий Бриль - Рядом с зоопарком

Снова прогрохотала электричка.

«А зачем мне все это? — загнанно подумал Валерик. — Жизнь вещества, все эти тонкости… Чужая душа, сочувствие траве и камню, когда меня никто не понимает, мне никто не сочувствует?!»

— Ты чего? — очнулся Вадим Петрович. — Замерз?.. Пойдем в автобус.

Валерик мотнул головой: а, все равно. Пошел к автобусу.

— Какой-то ты стал безучастный — во всем.

— Вон электричка поехала на Чувякиш, а мы на этюдах…

— Ну и что? Какая связь?

— Почему люди так по-разному живут?

— Вот ты о чем… Так, видишь ли, было во все времена. Были купчики, были толстомордые и сытые. Но были и декабристы, бессребреники, Пушкин был.

— Но купчикам-то лучше живется!

— Это ты напрасно — лучше. Хуже! Только штука в том, сами купчики этого не понимают.

— Так ведь проще, как они… Имей только две извилины: одну — чтобы купить, другую — чтобы продать…

— Ты все-таки кого имеешь в виду? Конкретно?

Все как будто ослепли. Вадим — художник, а тоже!.. Алика — вот кого! — хотелось выкрикнуть Валерику, открыть наконец всем глаза, но он сдержался, ведь нехорошо, взять вот так да и наклепать…

— Есть у меня один знакомый… да не один он, многие так живут… как маршаны, купить-продать… А потом издеваются, с помощью кретинов, которым и человека убить ничего не стоит.

— У меня тоже есть такие знакомые… у кого нет. Но это бездарно — разменивать жизнь на этикетки. Ничего за ними не видят. Бедные они. Нет у них ничего. Потому что все настоящее богатство на глубине: и радости настоящие, и горести, и красота.

— Жили бы, как хотели, а то еще и другими распоряжаются.

— Никем они не распоряжаются. Просто есть слабые люди, которые поддаются соблазну…

— А Малкин ваш! Он не в торговле, художником называется, а халтуру гонит, и никто ему по рукам не даст, наоборот, деньги платят. И еще какие!..

— Прошу тебя, не надо мне об этом человеке.

В автобус один за другим начали заходить ребята, потом и шофер занял свое место.

Дима Мрак и Рафаил втащили корягу, похожую на васнецовского Змея, что висит в картинной галерее, обсуждали, какие отростки следует отсечь, каких коснуться ножом, слегка поправив, чтобы получилось настоящее чудище.

Валерик оставался безучастным к их спору, к веселой болтовне и смеху, которыми заполнился автобус. И Вадим Петрович сидел хмурый, думая о чем-то своем.

Идя от тетки Полины, Валерик завернул в ЦУМ, мама просила купить крем для обуви. Он теперь сам вызывался ходить в магазины. Копеек двадцать — тридцать всегда можно было утаить от сдачи, и, когда собиралась десятка, вручал ее Алику.

У входа в магазин продавали мороженое, его любимое, шоколадное. Такое редко продавали в городе. Валерик нащупал в кармане рубль: купить — нет? Слюнки текли, но в то же время и жалко было пятнадцати копеек. Пока раздумывал, мороженое кончилось.

Он медленно поднимался по грязной от наношенного слякотного снега лестнице, случайно глянул на лоток, где, случалось, выбрасывали дефицит вроде колготок или шампуня, — и остолбенел: на стенке, сзади молоденькой продавщицы красовались джинсы, рядом джинсовый костюм. «Риордо», — прочитал он. Итальянская фирма. Огляделся: народу в магазине немного. Подходят к лотку и отходят. Никакой давки. Постоял, понаблюдал. Покупают очень немногие. И кто же? Подошел паренек, достал пачку замусоленных троек, принялся отсчитывать… Фуфайка на нем вполне наша, вполне отечественная, хотя в карманы вшиты молнии и на груди приляпаны яркие лэйблы. Валерик спустился вниз, подумал: странное дело, снег среди зимы тает. Снова поднялся. Многие обходили лоток даже с какой-то, как казалось ему, опаской. Покупателей почти нет. Ну вот еще один — драповое пальто. Зачем ему?

Бредя по улицам, приглядываясь, кто во что одет, Валерик остро чувствовал: что-то произошло, что-то очень значительное, такое, как отмена крепостного права. Спохватился: надо к Алику, тотчас ему сообщить.

Алик стоял у подъезда, курил. Без шапки, кожаное пальто распахнуто, на шею намотан кое-как длинный шарф. Во всем небрежность, новые кроссовки без шнурков, стоптаны. Плевать бы он на них хотел, стоптаны — и ладно.

— Ну вот, Валериан, как с луны свалился, — выслушав сообщение Валерика, сказал он. — В Москве их уже давно как грязи. Должно было и до нас докатиться рано или поздно.

— Зато теперь я с вами в расчете. Можете купить курточку на деньги, что я вам давал.