- Маленький ты, да ухватистый, - похвалил Панас. - Учиться будешь, выйдет из тебя инженер, не мне, кузнецу, чета… Мне бы это самое… образование, разве сидел бы в этой развалюхе?
Панас достал из-под фартука кисет, раскрутил шнурок и высыпал на ладонь серую пыль.
- Жаль, табачок кончился. Не в службу, а в дружбу: сбегай до моей хаты. Там на окне корешки пошукай и газетку посмотри заодно.
Плескались гуси в ручье. Белое солнце поковкой слепило глаза. Ивка бежал вверх по склону оврага.
- Эй, Ванюш, к нам! - кричали ребята, ладившие плот в бочаге.
- Глянь, а у нас что! - звали друзья, пускавшие змея с моста.
- Некогда мне, - отвечал он и тем и другим. - Я за куревом бегу, я за куревом бегу!..
А сам думал: «Ничего вы не знаете на свете. Мы - кузнецы и вам не ровня, чудаки! Нам бы еще образование!..»
И только чуточку сердце сжималось от страха: а как-то встретит его тетка Лариса, жена кузнеца? Шальная была, нрава крутого. «Не баба, а бес», - говорили о ней.
Тихо в избе у Панаса, пахнет холодным дымом, под ногами солома шуршит. Из угла мрачно глядит бородатый Христос, сбоку огромным черным ухом висит и молчит на шнуре репродуктор. И еще на гвоздях ножовки и пилы висят. На улице солнце, а здесь еще ночь - сквозь мутные окна едва пробивается свет.
Нету дома Ларисы, отлегло на сердце у Ивки. Прошел он мимо кровати, заваленной ворохом подушек, чуть не споткнулся о кучу ржавых железных пластин, сгреб с подоконника табачных корешков. С пола взлетела курица и, хлопая крыльями, уселась на стол.
- Кыш!..
Ивка смахнул ее на пол, нахальную, услышал, что кто-то протяжно, с подвывом зевнул. Оглянулся и видит - с печки свисают босые толстые ноги.
- Здравствуйте, тетя Лариса, - тихо сказал Ивка. - Дядя Панас просил корешков принести, а еще бы газетки… Где она тут?
- А кто ее знает. Куда положил, там и лежит.
Лариса сидела на печке, ее водянистые глаза еще плавали во сне, но сквозь сон они цепко следили за Ивкой. Цветочный горшок стоял на окне - не горшок, а жестяной тавотный бачок, обернутый старой газетой.
- Можно, кусок оторву?
- Мне что, бери.
- Дядя Панас табачку и газетку просил принести…
И тут Лариса свалилась с печки. Взорвалась будто бомба. Изловив петуха, который скромно стоял под столом, она крепко зажала его меж колен.
- Вернулся, гуляка! Третий день ищу, а он пропадает, поганец!
Распушила его и швырнула во двор. Петух постоял, в себя приходя, похлопал крыльями, пыль с себя отряхнул, вытянул шею и заорал:
«Кук-реку-у-у!»
- В щи тебя, дармоеда! Ишь ты, к чужим повадился бегать!
«Кук-реку-у-у!» - снова пропел петух, грозно оглядываясь.
И тут, откуда ни возьмись, из сарая, из-под крыльца, с огорода сбежались во двор куры, сбились в кучу, смотрят и не верят: хозяин пришел! То-то рады! Какой ни есть - побитый, ощипанный, - а все же вернулся, гуляка!
Ивка топтался в дверях, никак не решался уйти.
- Чтоб ты сгорел с кузней своей! - ругалась Лариса, ища башмаки в куче железного лома. - Все люди как люди, а ему, кроме кузни, и дела нет. Хату в склад превратил, нищета, горе мое, запущенье!..
За вторым башмаком полезла она под кровать. Выползла оттуда, прижимая к груди поросенка. Он дергался у нее в руках, верещал, вырывался, а Лариса - косматая, в перьях и паутине - сияла как солнце, с языка ее ласковым ручейком бежали слова:
- Ах ты буян, ты моя ласточка! Чего голосишь, махонький мой?!
Ивка слушал и ушам не верил: только что ведьмой была, а сейчас бабы добрей не найдешь.
- Ну что уставился на меня, как на картину? - вскинулась Лариса, снова обернувшись ведьмой. - Иди к Панасу: хай ему горько будет с того табаку!..
Панас сидел на чурбаке у входа в кузницу. Что, однако, случилось с ним? В кузнице был богатырь, а сейчас похож на старика: плечи обвисли, глаза воспаленно-красные, щеки серые и грязные, будто не мылся сто лет.
- Шумела? - спросил Панас и усмехнулся печально.
- Угу! - Ивка кивнул и недобро подумал: «Ведьма! Оттого он, наверно, невеселый такой».
- Бывает с ней это. Пошумит и утихнет. Ты не серчай на нее. Мается, бедная.
«Отчего бы?» - подумал Ивка и хотел было спросить, но кузнец взял табак и рукой махнул.
- Иди-ка, пожалуй, домой. К Илье загляни, скажи, чтоб пришел - наряд еще не сделали.
Илья был у себя во дворе, ладил ульи к весне.
- Панас зовет, - сказал Ивка.
Сонный какой-то, ленивый парень Илья, слова от него не услышишь, а тут вскинул на Ивку злые глаза:
- А мне по дому надось что сделать? Ну, тикай отседова, покуда цел!
Читать дальше