Полли Хо-Йен - Мальчик в башне [litres]

Я не знаю, что мы будем делать, когда вода закончится. Никак не могу забыть те дни, когда не работали краны. Кажется, это было так давно, но от одной только мысли о них у меня кружится голова. Помню, как лежал на диване вялый, сонный, беспомощный.

На завтрак Дори приготовила кашу. Она густая, сероватая и прилипает к тарелке. Мне кажется, мне не понравится.

– Нужно полить сиропом, Ади. Ее только так кушать можно, – говорит Дори и кладет себе в тарелку большую ложку темно-желтой густой жидкости. – Пальчики оближешь.

Я делаю то же самое, но Дори говорит «Больше, Ади!», так что когда я начинаю есть, мне нравится. Каша горячая и сладкая, и я быстро уплетаю свою порцию.

В поисках еды я поднимаюсь в одну из квартир, куда еще не заглядывал, и наполняю рюкзак, как обычно. На лестнице я встречаю Оби и Бена. Они тащат вниз бутылки с водой.

Оби говорит «Доброе утро, Ади», когда проходит мимо, а Бен молчит. Только слегка кивает и пытается улыбнуться.

– Здравствуйте, Оби. Здравствуйте, Бен, – отвечаю я.

Я думаю: «Будь в порядке, Гайя, будь в порядке, Гайя, где бы ты ни была». Каждый раз, когда вижу Бена, вспоминаю, что Гайя уехала. Я думаю о ней каждый день, всей душой желая, чтобы с ней все было хорошо.

Дни проходят так же, как проходили до появления Бена. Только теперь он с нами, помогает Оби. И ест тоже с нами, но почти не разговаривает. Он все еще очень расстроен. Иногда я слышу, как он плачет.

Иногда в конце дня, если я не могу все унести, Бен помогает мне собирать еду, и я каждый раз понимаю, как одиноко мне раньше было в этих пустых, покинутых квартирах.

– Неплохой улов сегодня, Ади, – говорит однажды Бен по дороге к Дори.

Я несу тяжелый рюкзак, лямки врезаются мне в плечи. Бен неуклюже тащит большую ярко-синюю сумку, отставляя ее в сторону, чтобы не била по ногам.

– Как у тебя дела? – продолжает он.

Я задумываюсь над вопросом.

– Я в порядке.

– Знаешь, это нормально, если на самом деле… это не так, – говорит Бен. – Это нелегко. Жить с кем-то, кому… так плохо.

Я молчу, концентрируюсь на ходьбе, шаг за шагом.

– Бывают хорошие дни, бывают плохие. В хорошие дни кажется, что все меняется к лучшему, а в плохие… В плохие – что мир пытается тебя задавить.

Я прекрасно понимаю, что он имеет в виду. Иногда мир кажется невыразимо огромным, а иногда – крошечным и слишком темным. Как черная пещера, у которой сжимаются стены.

– Но нужно верить в эти хорошие дни, – добавляет Бен.

Я вспоминаю, как мама покупала нам большие пачки мороженого, как я забывал о тех вечерах, когда она не могла встать с кровати.

Эти воспоминания кажутся золотыми.

Я смотрю на Бена:

– Я верю.

– Хорошо, – говорит он.

Больше мы ничего не говорим.

Мне кажется, мы поняли друг друга.

Теперь, когда с нами Бен, Оби ведет себя по-другому. Будто постоянно приглядывает за Беном краешком глаза. Странно: иногда мне хочется, чтобы все снова стало так, как было до прихода Бена. Когда были только я, мама, Дори и Оби.

Мне кажется, тогда Оби помогал бы я, а не Бен. Но я не люблю так думать, поэтому отгоняю эту мысль прочь.

Как-то раз, правда, Бен повреждает спину, поднимая что-то тяжелое. Ему приходится пойти прилечь и отдохнуть.

Я переживаю немного. Мне кажется, что это случилось из-за меня, из-за того что я думал нехорошие мысли, потому что на следующий же день Оби просит меня помочь.

Но я быстро об этом забываю.

Ведь я наконец-то узнаю, почему блюхеры не могут разрушить нашу башню.

Мы с Оби спускаемся в подвал. Я не был там с тех пор, как Оби выходил из башни. Когда я приматывал ему кислородную маску к лицу.

Мы проходим мимо комнат с огромным количеством бутылок с водой внутри. Их очень много. Я знаю, что Оби следит за водой, но я понятия не имел, сколько ее на самом деле.

Я так и говорю Оби, но он ничего не отвечает. Только издает негромкий звук, похожий на кряхтение и вздох одновременно.

В подвале изменилось одно: двустворчатые двери, которые ведут в коридор, на улицу, теперь наглухо запечатаны. Щели между створками и под потолком заклеены скотчем. А щель внизу заткнута какой-то тканью. А еще прямо поперек коридора к стенам приклеен большой кусок прозрачного пластика.

Оби видит, на что я смотрю.

– Чтобы споры не занесло, – объясняет он.

Мы проходим мимо комнаты с банками краски и заходим в комнату с пакетами чего-то белого и чего-то коричневого.

Подойдя поближе, я читаю надписи: СОЛЬ КАМЕННАЯ, СОЛЬ АНТИОБЛЕДИНИТЕЛЬНАЯ, КАМЕННАЯ КРОШКА. Кучи пакетов. Почти до потолка.