Полли Хо-Йен - Мальчик в башне [litres]

Может, там были своя Дори и свой Оби. А может, даже и свой Ади.

Мы доходим до моей квартиры. Оби предлагает мне немножко подождать, а потом вернуться, если хочется. После этого он уходит, а я слушаю, как затихают его шаги.

В маминой спальне тихо и темно. Я приоткрываю шторы, и последние лучи солнца ложатся на стену желтой линией.

Мама не просыпается. Я забираю грязную тарелку и осторожно ставлю ее ужин на тумбочку. А ведь мама даже не видела Оби, или Дори, или даже Бена. Интересно, задумывается ли она, откуда я беру всю эту еду и куда ухожу днем? Или она до сих пор считает, что я хожу в школу? Видела ли она, что сотворили снаружи блюхеры?

Я смотрю на ее лицо. Она такая тихая и неподвижная, но все равно слышно легкие вдохи. На цыпочках я выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь.

Только по дороге к Дори я вспоминаю, что забыл задернуть шторы, но от этого мне становится даже радостнее. Потому что завтра утром мама проснется в лучах солнца, а не в темноте.

Следующим вечером Дори просит меня отнести Бену ужин. Наверно, он не хочет кушать с нами. Теперь он живет в квартире этажом ниже.

На ужин сегодня была «мешанина», как ее назвала Дори. Рис, фасоль, нарезанный лук и крупные кусочки сосисок – все пожаренное в одной сковороде. Мне понравилось.

Я стучу в дверь, и Бен говорит мне войти. Он лежит на диване и смотрит в потолок. Даже не двигается, когда я прохожу в комнату. Я ставлю тарелку на столик и иду на кухню за вилкой. Кладу ее рядом с блюдом и говорю:

– Оно очень вкусное.

– Дори хорошо готовит, – отвечает Бен, и я удивляюсь: мне кажется, Дори он такого не говорил.

Я думаю спросить его о Гайе, но Бен на меня даже не смотрит, будто хочет, чтобы я ушел, поэтому я иду к двери. Потом слышу, как он зовет меня:

– Ади, вернись на секундочку.

Я возвращаюсь в комнату. Бен поднялся и теперь сидит, уставившись куда-то вперед.

– Как твоя мама? Она справляется?

– Думаю, да, – отвечаю я.

– Когда моя жена Иви узнала о спорах, она была рада, как мне показалось, что теперь есть причина оставаться дома. Я больше не мог ее заставлять. Она все повторяла: «Но как же споры? Мы теперь не можем выходить из квартиры». – Он замолкает ненадолго, а затем спрашивает: – Твоя мама так делает?

Я ничего не говорю, но сажусь рядом с ним на диван.

Мы сидим вместе, не глядя друг на друга.

Бен продолжает:

– Я умолял Иви уехать. Ну, когда все собирались. Говорил ей, что башня рухнет и мы погибнем, но ей было все равно. Она меня не слышала. Перестала слушать. Я знал, что она не сможет, она пять лет из квартиры не выходила, но я все умолял и умолял ее, пытался ее уговорить.

Потом одним утром мы проснулись, и вокруг было тихо. Я решил, что мы единственные остались. Ничего не работало, воды не было, электричества. Я знал, что мы долго не протянем. Блюхеры наступали, и остановить их было некому.

А потом той ночью я увидел свет в этой многоэтажке. Это ты был, да? Оби сказал, что это был ты…

Я киваю.

– Я видел, что ваш дом как-то защищен, что блюхеры его не трогают. А наш медленно разваливался. Я надеялся… надеялся, что вы за нами придете. Это был наш единственный шанс спастись. Я поверить не мог, когда услышал голос Оби с лестницы. Прямо чудо какое-то.

Но Иви была не готова. Она не хотела идти. Сказала оставить ее там. Но я не мог уйти без нее. Мы ее заставили. Она сопротивлялась, дралась, плюнула Оби в лицо. Она плакала и кричала. Я никогда от нее такого не слышал. Это был словно другой человек, а не моя жена. Иви всегда была очень мягкой, она никогда никому не делала больно.

Нам удалось дотащить ее до нижних этажей. Оби сказал, что выведет ее первой. Мы надели на нее кислородную маску, завернули в шарфы и все, что у нас было. Она больше не дралась, у нее будто кончились силы. Оби пришлось нести ее на руках. Она не могла стоять. Я смотрел за ними из окна.

Они прошли почти половину пути, оставалось немного. И тут она будто ожила. Стала дергаться в разные стороны – Оби не мог ее удержать. Я его не виню. Я виню себя. Я должен был ее нести. Может, она бы не сопротивлялась, если бы я ее держал. Она упала на землю и стащила с себя маску и шарфы. И умерла. Просто вдохнула – и все. Буквально за секунды.

Я видел, что Оби пытался вернуть ее к жизни, но в конце концов ему оставалось только взять ее маску и возвращаться. Он сказал только: «Времени мало» – и стал надевать на меня маску. Вывел меня из здания и повел к вашей многоэтажке. Нам пришлось проходить мимо Иви, она лежала прямо на дороге.