Юрий Вебер - Профиль невидимки

- Проверьте вольтметром, - сухо говорит Бояров.

А сам, уткнувшись за столом в карточки, размышляет пером, как же укрыться от неожиданных наводок.

Марк пристраивает вольтметр к выходу ламп. Мила пристально фиксирует стрелку. Включение.

- Три вольта! - почти с испугом вскрикивает она.

Чувствительный вольтметр, которому надлежит улавливать здесь рабочие токи в сотые и даже тысячные доли вольта, совершает вдруг гигантский скачок. Целых три вольта! Страшная величина для такой системы. И это в нейтральном, нерабочем состоянии, когда должно быть и не вольт, и не десятые его, и даже не сотые, а круглый нуль. Вот какова цена мимолетной наводки. Грубый посторонний удар выбивает прибор сразу из его точности, из той щепетильно высокой точности, ради которой все затеяно.

В тесной лабораторной комнате, за монтажной панелью, как за операционным столом, с обнаженной частью организма, началась методичная, но отчаянно решительная борьба за спасение прибора от наводок, за его электрическую жизнь. Борьба за нуль - так называли ее сами участники.

Не только знания и расчет вступали тут в действие. Чутье, чутье экспериментатора было сейчас, пожалуй, важнее всего. Великая сила всякого исследования, не поддающаяся расписаниям и арифметическому учету. Ее не приобретешь одним книжным прилежанием. Множество неизвестностей, мелких, случайных, обступают опыт. И откуда, какие наводки могут налететь извне, угадывается именно чутьем экспериментатора. Иногда даже такой факт, как простая расстановка отдельных элементов схемы, уже оказывает свое влияние.

Непрестанная прихотливая игра сопротивлениями и емкостями, чередование вводов и отводов происходит на панелях макета, чтобы можно было разделять, регулировать, сглаживать и снимать токи, бегущие по артериям электронного сердца. И все это влияет друг на друга, сосед на соседа. Провод на провод, по которым течет ток. Провод на катушку. Провод на лампу. Катушка на лампу. Где только ни образуется воздушный промежуток между двумя элементами, там уже возникает новая емкость. Но это ненужная, паразитная емкость, искажающая электрическую картину. А где она может быть? Да всюду. Здесь одних проводочков на панели, если их распрямить, хватит на целый километр. Они вьются, переплетаются с разными элементами вокруг ламп, сплошная толкотня.

Всем этим Марк занимался, составляя еще монтажную схему, - бесконечно осмотрительная расстановка. Но надо еще и еще, проверяя теперь по живому действию. А оно всегда вносит столько нового, непредвиденного, это живое действие, что ему уступают даже самые лучшие, остроумные расчеты схем.

Собственно, с того и начали наступление на нуль: пока никаких нововведений, а лишь еще и еще раз простая перестановка.

Что мешает? Что влияет? Александр Иванович и Марк рыщут придирчивым взглядом по всем закоулкам лампового узла.

Переставили кое-что, развели по сторонам. Ну, как теперь? Что скажет осциллограф?

Снова колышется изумрудная полоска на матовом экране. Она уже ровнее, и возникающая иногда «борода» как будто укоротилась. «Подстригли» немножко. И вольтметр отмечает уже только вольт. Не три, как было, а только один. Простая перестановка - и уже заметный результат. Первый шаг к нулю.

- А здесь? - указывает пальцем Александр Иванович в другую точку макета.

Переставили и здесь. Опять проверка.

- Полвольта!

Еще ровнее становится полоска на экране, но ей все-таки далеко до спокойного нулевого безразличия. Наводки все же прокрадываются. Надо дальше, дальше, к самому нулю.

Александр Иванович не оставляет поисков. Цепко хватают его маленькие мягкие руки любую ниточку, которая, кажется, обещает приблизить к нулю. Каждое утро он повторяет:

- Ну-с, продолжим.

Необходимо что-то предпринять с первой лампой. О, эта первая лампа! Сколько она приносит всегда тревог и возни! С нее-то все начинается. Она первой принимает удары наводок и посылает искажение дальше, по всем каскадам усиления. Пятьдесят на пятьдесят и еще раз на пятьдесят… И наводка разрастается до размеров катастрофы - жуткая, всклокоченная «борода» на всем экране.

Александр Иванович решает: изолировать первую лампу. Ее отделяют от других стальной перегородкой. Там, в уголке, она теперь как в отдельном загончике, и стальной забор охраняет со всех сторон ее нежную чувствительность. В стальной массе перегородки должны тонуть, задерживаться мятущиеся напряжения, электрические поля, невидимо пляшущие вокруг.