Юлия Бийе - Война Катрин [litres]

И снова, как в тот, предыдущий раз, месье Марсель укрыл нас куском старой холстины, прежде чем пуститься в путь. Только теперь он погладил Алису по голове, а она замерла, уставившись на кур и уток, которые пощипывали на дворе траву, не думая о нас. Я-то уже смирилась, что снова теряю людей, которых научилась любить. Мы с месье Марселем обменялись взглядами. Но не сказали ни слова.

Сидя в телеге рядышком с Алисой, которая положила мне на колени голову, я стала читать записку на смятой бумажке. Она была по-французски, но написана не слишком правильно.

« Однажды позже войны ты пойдешь в кино смотреть мои фильмы. Я расскажу нашу встречу в той лавке, ты узнаешь нас. После фильма ты придешь меня повидать, мы будем говорить о фотографии и жизни ».

Выходит, и среди немцев есть люди, которым не нравится война. Значит, рано или поздно безумие кончится. Очень хочется в это верить.

Фермер привез нас к старой Терезе – я видела ее и прежде, не то в деревне, не то у нас на ферме. Кто бы мог подумать, что она участвует в Сопротивлении? В шали на плечах, с ивовой корзинкой в руке, она выглядела такой смиренной, когда шла, едва передвигая ноги. Но я просто обомлела, услышав, как она распоряжается месье Марселем. Жалкая бабуся, какую я себе вообразила, рядом не стояла с этой пожилой энергичной женщиной, которая строго приказала: возвращайся, немцам, когда пожалуют, скажешь, мол, старая Тереза забрала девчонок, повезла их к тетке, своей родной сестре. Марсель хотел что-то возразить, но она не дала ему и слова сказать, тогда он наклонился, погладил Алису по щеке, а мне пожал руку. Слов он не нашел, да в них и нужды не было. Он сразу уехал, а старая Тереза увела нас в дом.

За кухней в углу она показала нам горшок, стоящий между двумя стенками, и не терпящим возражений тоном велела пописать.

В кухне нас ждал уже какой-то человек. Тереза, прихрамывая, обошла кухню, провела рукой по лбу, взяла хлеб со стола и положила нам в сумку, а потом подтолкнула нас к задней двери. Там стоял автомобиль, черный «рено-дофин» в одиннадцать лошадиных сил. При других обстоятельствах меня бы порадовало путешествие на таком автомобиле. Но сейчас ничто не радовало. Я боялась и беспокоилась. Мы с Алисой забрались на заднее сиденье, не спрашивая, кто, как и куда нас везет. Старая Тереза уселась рядом с водителем и что-то властно ему сказала. Он завел мотор, и тогда она обернулась к нам:

– Я вам двоюродная бабушка, вы сироты, мы с племянником везем вас к моей дочери. Вы жили на ферме, но сегодня утром я вас забрала. Спросят, отвечайте так. Остальное – мое дело. А пока спите, впереди долгая дорога. Дольше проспите – скорее приедете. Встретим патруль – пока вас не спросят, молчите. Делайте вид, что спите, даже если проснулись. Поехали.

Я обняла Алису, она прижалась ко мне покрепче, и я потихоньку спела ей нашу песенку: « Я чудо-мастер, склею все части…»

Мы закрыли глаза, но заснули совсем не сразу. Обнявшись, мы чувствовали себя спокойнее. Каждая вернулась к своим грезам, какие убаюкивали нас во время первого бегства. Так мы и ехали. Сумерки перешли в ночь, тихо урчал мотор, мы согревали друг друга. Погрузились в полусон, но держались настороже, боялись немцев, которые нас разыскивают. Кто мог донести на наших фермеров? Кто нас так невзлюбил, что заставил снова бежать?

На рассвете остановка посреди поля, мы мгновенно проснулись. Ночью, по счастью, нас никто не останавливал. Старая Тереза шепотом отправила нас пописать, и мы не заставили себя просить, побежали сразу. А когда сели обратно в автомобиль, получили от нее по куску хлеба, колбасы и пирога. Мимо плыли поля, холмы, деревья… Час за часом мы сидели молча, глядя, как холмы превращаются в горы, среди них зеленеют луговины, по ним бродят коровы и лошади, за ними небо и солнце, до которого рукой подать, как до облаков, похожих на разных животных.

Во второй половине дня мы остановились перед замком с большими застекленными окнами. К этому времени мы уже проголодались, и довольно сильно. Дверца автомобиля открылась, и наконец-то я смогла распрямить свои бедные ноги. Как же мне захотелось побегать, попрыгать, пройтись колесом!

Перед главным входом в замок – крыльцо в несколько ступенек. Справа раскинулся огород, засаженный всякими овощами, а слева на лужке с зеленой травой бегают и играют с громкими криками стайки ребятишек. Все вместе мне ужасно напомнило наш замок в Севре. Особенно веселые крики ребят, мы там тоже так веселились. И было это уже больше года назад. Алиса прижалась ко мне покрепче, думаю, встревожилась, что ей снова придется жить вместе с ровесниками. Беготня и веселье ее вовсе не радовали, по тому, как она вцепилась в мою руку, я чувствовала только ее тревогу