Ирина Дегтярева - Степной ветер

Эти стихари – длинная, почти до щиколоток, одежда с широкими рукавами и отверстием для головы из плотной ткани – подчеркивали их худобу, и казалось, выскользни мальчишки из них незаметно, стихари так и останутся колом стоять – настолько жесткими, негнущимися они были даже по виду.

Отец Максим, невысокий, молодой, с каштановыми длинными волосами, собранными в хвостик на затылке, и с такой же каштановой бородой, был торжественным и серьезным. Он приблизился к жениху и невесте, шепнув что-то сыновьям. Они переглянулись с бестолковым выражением на чумазых лицах, но так и не поняли, что от них требуется. Тогда батюшка уже пальцем показал на книгу, которую просил подать. Потом такая же немая сцена между священником и его отпрысками произошла, когда им надо было, согласно обряду, подать кольца на металлическом блюдце. И уже в третий раз, безрезультатно дожидаясь помощи новоиспеченных служек, отец Максим явственно прошептал: «Вы меня раздражаете». Учитывая количество прихожан и городских гостей, он смягчил формулировку, но Мишка был уверен, что на сей раз игрушек и обновок им ждать не следует, а вот хорошенькую трепку от отца – это пожалуйста.

Егор ходил перед отцом Максимом с огромной толстой свечой на длинном подсвечнике, пока тот водил жениха и невесту вокруг аналоя – высокого складного столика с покатым тканевым верхом, на котором лежала Библия. Потом Мишка заметил, что Егор вдруг начал приглаживать челку, и удивился: чего это он так озаботился своей внешностью, хотя в обычное время и в зеркало не заглядывал? Потапыч едва сдержал смех, когда догадался, что Егор вычищает из волос накапавший со свечи воск.

Когда венчание подходило к концу и отцу Максиму уже не требовалась помощь, братья исчезли за высокой деревянной кафедрой, с которой батюшка по воскресеньям обращался к прихожанам с проповедями – обстоятельными, долгими, с многочисленными примерами и цитатами из разных источников, начиная с Библии и кончая СМИ.

Мишкин отец, слушая его, иногда посмеивался, а вернувшись домой, говорил: «Эк завернул сегодня отец Максим! Прямо настоящий Демосфен!»

Потапыч прочел в энциклопедии, что Демосфен – известный древнегреческий оратор. На фотографии рядом с информацией о Демосфене был изображен гипсовый бюст древнего грека. Потапыч посчитал, что отец Максим очень на него похож, разве что не кудрявый…

– Вы чего тут? – шепнул Мишка, залезая за кафедру.

Здесь было тесно и пахло лаком и свечным дымком, который натягивало в щель под стенкой кафедры. Димка с Егором уже сняли стихари и поставили их рядом – они действительно не потеряли форму и стояли колом.

– Хотим на речку пойти, ждем, когда закончится. – Димка указал большим пальцем себе за спину.

– Лучше не ждать, – пробасил Егор. – А то он не в духе, как бы чего… – Он имел в виду отца. – А ты что такой смурной, будто тебя побили?

Мишка пожал плечами. Он отчего-то чувствовал себя сегодня ужасно одиноким. Так обычно бывало с ним, когда отец уезжал на соревнования.

– Надоели эти горожане, – высказал общее мнение Мишка. – Небось на Дон поедут после венчания. Шашлыки жарить будут. Замусорят опять весь берег бумажками и пустыми бутылками.

Егор поморщился. В прошлом году он распорол пятку осколком от такой бутылки.

– У них на машине кукла привязана, – невпопад сказал Егор. – Давайте оторвем.

– Нам самим папка уши оторвет, – резонно заметил Димка.

– Мы не здесь, а когда они на речку поедут, – хитро подмигнул Димка.

– Просто так неинтересно, надо вместо куклы что-нибудь привязать, – предложил Мишка.

– Матрешку! – басом загоготал Егор.

– Не, Матрешку жалко, – помотал головой Димка.

– Вот вы где! – раздался голос словно из-под церковного купола, оттуда же протянулись две ловкие руки и, схватив Димку и Егора за уши, потянули кверху и вывели из-за кафедры.

Мишка выбежал следом. Отец Максим уже окончил обряд и дал волю негодованию.

– Сколько вас учить, когда и что подавать во время венчания?! Деревянный столб и тот бы запомнил. У людей это событие раз в жизни бывает, а вы испортили его своими бестолковыми действиями и сонными физиономиями. Что ты искал в волосах? – Он тряхнул Егора за ухо.

– Ай! – вскрикнул тот и без капли раскаяния в голосе добавил: – Мне воск на голову налился, горячий. Думаешь, приятно?

Отец Максим от такого наглого тона отпустил сыновей, чтобы всплеснуть руками, а может, чтобы вложить им ума как следует. Но его секундного замешательства было достаточно, чтобы мальчишки сбежали, только эхо повисло под куполом от их шлепанцев, простучавших по каменному полу.