Анатолий Мошковский - Взрыв у моря

Пассажир расплатился, сунув Калугину несколько бумажек — он не глянул на деньги, а, скомкав, спрятал в карман. Как и всегда, заметив вспыхнувший зеленый огонек над ветровым стеклом его машины, сразу несколько человек, замахав руками, бросились к нему, требуя и умоляя куда-то отвезти.

— Еду на заправку, — охладил их пыл Калугин, высовываясь из окошка и вглядываясь в толпу. Он тут же заметил среди мальчишек своего Костю — и сердце его не подскочило, не заколотилось от радости: так, все в порядке, иначе и быть не могло; рядом с Костей он увидел Сашку и его сестер… Где же им еще быть, как не здесь?

Он выискивал взглядом не их. Еще оставалась небольшая надежда, что все это затеяно не по воле Турчанского, что его, может быть, прогнали в шею, и дело вел другой, более серьезный и стоящий человек…

Калугин пристально вглядывался в толчею и неразбериху с шумом и криками, со свистками бедных милиционеров, без которых во время съемок не обойтись. Ну конечно, вон он, вон! Ах, черт!

Рыжий, толстый Турчанский стоял возле специального стульчика с надписью на спинке «режиссер», на котором сидел тощий седо й мужчина. Увидел его Калугин, и в сердце его больно отдались толчки…

Год назад, высадив у аэровокзала пассажиров, Калугин взял в машину толстого лысого мужчину средних лет в бежевом костюме, с плащом через руку и желтым чемоданом хорошей кожи, на ремнях, с пестрыми наклейками иностранных отелей.

— Куда? — Калугин включил счетчик.

— В Скалистый. — Толстяк удобно развалился на заднем сиденье — видно, привык ездить на легковом транспорте — и расстегнул на тугом животе пиджак.

Настроение у Калугина было обычное — ровное, благодушное.

Клиент попался хороший, дорога была длинная — сразу дашь треть дневного плана. Ехать по этой трассе было куда приятней, чем мотаться по кривым улочкам Кипарисов на короткие расстояния. Рука его легко, без напряжения лежала на баранке, и красная стрелка спидометра весело отклонялась вправо — скорость здесь допускалась большая.

— Как у вас с погодой? — Калугин увидел в зеркале очень живые, смышленые глаза.

— В норме! Температура воздуха — двадцать пять, моря — двадцать, волнение — полбалла, влажность… — Калугин после одного из давних собраний в парке, на котором таксисты взяли обязательства как можно лучше обслуживать клиентов, ко многому приучил себя: всегда знал температуру воздуха и моря, помнил все достопримечательности побережья, часы работы музеев и выставок, местонахождение основных магазинов, салонов красоты, ателье мод и даже расписание теплоходов, приходивших в кипарисский порт; он помнил многие легенды, связанные с названиями скал и гротов, и даже при желании мог прочесть наизусть стихи знаменитых поэтов, посвященные этим местам. В свое время он потратил немало сил, чтобы все это заучить, но жалеть не приходилось: клиенты были чрезвычайно довольны им и писали благодарности в книжку, которая специально хранилась в каждой машине их таксопарка, и не были скаредными.

Калугин вел машину молча, он не привык вмешиваться в дела тех, которых возил, не докучал лишними вопросами, однако у этого клиента был, как казалось, добрый, смешливый нрав, с ним захотелось поговорить, и Калугин спросил:

— Вы к нам по делу?

— А вы откуда знаете? — живо откликнулся тот.

— По чемодану вижу… Был бы в два раза больше, если бы ехали отдыхать…

— Точно. Угадали. Дела у меня… В Скалистом, говорят, есть памятник морякам, погибшим в начале войны во время десанта, — неожиданно сказал клиент.

— Есть, а что? — Калугин глянул на пассажира в зеркало.

— Хочу посмотреть его… Скажите, а гостиница у вас всегда переполнена в это время?

— Всегда.

— Жаль. Не люблю частного сектора: чихнуть и то нельзя без разрешения.

«Ничего мужик, — подумал Калугин. — Может, устроить его в «Глицинию»?»

— Могу попробовать помочь вам…

— Спасибо! Вы просто незаменимый человек! Скажите, а что говорят в городе про тот десант?

«Зачем это ему? — подумал Калугин. — Уж не из следственных ли органов? Не ищет ли следов каких-нибудь предателей и прислужников карателей, для преступления которых не существует законов о давности? Рассказать ему, что знаю? Нет, не надо… Зачем сразу открываться первому встречному-поперечному? Еще пристанет с расспросами». И Калугин ответил:

— А что о нем говорить? Хорошо была проведена операция, нефтебаза ликвидирована, хотя большинство десантников и погибло…