Анатолий Мошковский - Взрыв у моря

— Ну и что с того? — Турчанский почесал мизинцем рыжую бровь.

— А то, что плацдармы бывают при наступлении, когда надо зацепиться за берег, за клочок земли и удержаться на нем до подхода основных сил, чтоб ударить по врагу, сломить его и наступать…

— Я не вижу большой разницы.

— Разница есть. — Калугин неожиданно для себя стал говорить тем давним, уже полузабытым, сухим и четким военным языком. — Эта группа должна была неожиданно высадиться здесь, прорваться к объекту, уничтожить его и уйти назад…

— Но это место защищалось, — Турчанский ткнул пальцем в свои щегольские желтые сандалеты с затейливым рисунком. — Оно охранялось для отхода группы… Это был, так сказать, временный плацдарм…

— Считайте, как хотите, — Калугин махнул рукой.

— Значит, здесь моряки сошли на берег и…

— Они не сошли, — оборвал его Калугин. — Был шторм, и СК из-за мелководья не мог подойти близко к берегу и нельзя было сойти, надо было прыгать в воду — а в конце ноября, знаете, море не такое тепленькое, как сейчас, — и по грудь, по шею в воде, с оружием, боеприпасами и толом бежать к берегу, и волна накрывала их с головой…

Турчанский вдруг задумался, глядя на море, блещущее синевой, сверкающее пеной прибоя.

— Простите, а что такое СК?

— Сторожевой катер, — с досадой сказал Калугин.

— Потом группа двигалась… — продолжал Турчанский, по-видимому, на основании своих данных, почерпнутых из тех брошюр, книг и архивных документов, к которым он получил доступ. — По пляжу… вот так…

— Здесь она не могла двигаться, — стал выходить из себя Калугин. — На этом участке пляж был заминирован, — вон там — видите, где сейчас временное кафе, — там был дзот… Слышали такое слово или объяснить?

Турчанский улыбнулся:

— Не зазнавайся, Василий…

— Группа прошла через коридор в минном поле вглубь — карту минного поля доставила наша агентура, — обошла огневые точки противника…

— Откуда вы все это знаете?! — закричал Турчанский. — Можно подумать, что вы были в этом десанте… — Он пристально посмотрел ему в лицо, и Калугин принял его взгляд. Нет, точнее говоря, он не принял его, а оттолкнул, отбил, как фехтовальщик во время боя отбивает рапиру противника.

— Все может быть, — сказал Калугин.

— Были? Нет, это правда?! — не поверив ему, воскликнул Турчанский. — Вы так хорошо, так подробно все знаете… Вы просто находка для меня! Вы — мое счастье, Василий! — Эти слова покоробили Калугина.

— Воевал, — сдержанно сказал он, — почти вся Россия тогда воевала. Не было у нас тогда другого пути и выбора…

Турчанский восхищенно посмотрел на него.

— Молодец! Какие простые и хорошие слова!

Калугина резанула снисходительность, прозвучавшая в голосе сценариста. Он ничего не ответил, лишь неприязненно пожал плечами. Он стоял среди веселого гула пляжа, смеха и воплей, музыки транзисторных приемников, среди всей этой пестроты купальников и плавок, молодости и загара сильных крепких тел, стоял и вспоминал о другом. И все, что было вокруг, мгновенно смылось, исчезло из его глаз, и он увидел холодную ночь, услышал надсадный рев моря, тяжелые удары в тонкую обшивку катера и хриплый голос их командира, старшего лейтенанта Рыжухина; и еще он увидел встающий перед ними смертельно опасный берег…

— А почему высадили именно здесь, а не у самой нефтебазы?

— Там были дзоты, прожектора, артиллерия, проволочные заграждения, и весь берег пристрелян. Этот участок берега меньше охранялся, отсюда легче было зайти в тыл к немцу.

— А я про это нигде не читал, — слегка растерянно сказал Турчанский, и Калугин подумал: «Не про все, брат, можно прочитать…»

Потом, как и ожидал Калугин, он попросил его проехать вдоль моря и рассказать, где и как шли десантники (они проходили окраинами, а не здесь, где находились дзоты и были установлены прожекторы) и где морякам пришлось трудней всего. Это было так странно, так нелепо — медленно ехать по дороге вдоль набережной и подробно рассказывать, что тогда было… Как будто он платный экскурсовод, гид для туристов!

Все-таки Калугин ехал. Сам вызвался помочь, и отступать было некуда. Скоро у него разболелась голова, и Калугин уже всерьез сожалел, что связался с этим шумным, добродушно-хитрым, суетливым человеком, который ничего по-настоящему не знает о войне. Ему просто нужны были некоторые сведения для завершения сценария.

Пришлось еще несколько раз по просьбе Турчанского вылезать из машины, пояснять и показывать, и сценарист быстро строчил шариковой ручкой в блокноте. Особенно долго задерживал его сценарист возле громадной территории нефтебазы — ее после войны расширили раз в пять, и она почти ничем не напоминала ту, которую они тогда подняли на воздух…