Герман Вук - Городской мальчик

Пыльный солнечный луч прочертил наискось пустоту под куполом Большого Центрального вокзала и упал на желтый квадрат внушительного знамени, висевшего в углу, на стене, в огромном зале ожидания. На знамени красными буквами было вышито:

Мистер Гаусс очень гордился староанглийским шрифтом, исполненным значительности и достоинства. К несчастью для Герби, Фелисии и их родителей, которые метались в поисках знамени за десять минут до отхода поезда, этот шрифт весьма трудно читается на расстоянии более десяти футов. А вокруг так и мелькали знамена: красно-голубое – лагеря «Гайавата», бело-зеленое – лагеря «Алгонкин», серо-зеленое – лагеря «Пенобскот», голубое с золотом – лагеря «Ирокез», а также лагерей «Пуэбло», «Вигвам», «Тотем», «Томагавк», «Нокоми» – и еще полсотни знамен разных форм и расцветок. Глядя на все эти флаги, можно было подумать, будто племена американских индейцев возродились и устроили грандиозный военный совет, чего не скажешь о толкучке под флагами. В сущности, трудно представить себе нечто менее похожее на благородных нагих краснокожих, чем кучки неугомонных потных сварливых городских детей, одетых в «другие» костюмчики и платьица, нехотя подставляющих щечки заплаканным матерям для прощального поцелуя, либо ссорящихся между собой, либо громко оспаривающих приказы вожатого.

Там и сям в плотный строй индейских названий вклинивались то лагерь «Уильямс», то лагерь «Счастье». Герби порадовался, что не угодил в одно из этих занудных мест, а едет в лагерь с волшебным названием «Маниту».

– Вон они! Я вижу мистера Гаусса! – воскликнула наконец Фелисия, и Букбайндеры поспешили предстать перед толстым Дудочником, который собирался увести детей в свою страну чудес.

К их разочарованию, мистер Гаусс держался вовсе не так радушно, как в предыдущую встречу. Букбайндерам даже показалось, что директор весьма холоден. На самом деле это было не так; просто мистеру Гауссу не хватало душевных сил умасливать всех сразу. Когда он умасливал одну семью, получалось густо, а как пришлось делить на восемьдесят, вышло – почти ничего.

Герби обвел взглядом толпу под желтым знаменем и тотчас заметил Ленни Кригера: его подобострастно облепили мальчишки помладше, и он громко предсказывал исходы бейсбольных матчей. Мальчики и девочки собирались отдельными стайками. Герби смотрел-смотрел и высмотрел среди девочек Люсиль. Он улыбнулся и помахал ей, но та застенчиво отвернулась.

– Весело тут, да, Флис? – проговорил Герби, однако ответа не последовало, и он с удивлением обнаружил, что сестры уже нет рядом, а ее уводит долговязая, крутобокая, как луковица, женщина с лицом, сплошь усеянным веснушками. Позднее он узнал, что это тетя Тилли, старшая вожатая девочек. Тут и его руку крепко ухватила чья-то большая влажная ладонь. Он поднял глаза на своего похитителя: перед ним стоял здоровенный светловолосый мужчина с квадратной физиономией и крошечными глазками за толстыми стеклами очков без оправы.

– Я дядя Сэнди, твой старший вожатый, – представился тот, – а ты, верно, маленький Герби Букбайндер? Идем со мной.

Герби пошел, хотя без особой радости, и его подвели к дочерна загорелому, худосочному и замороченному на вид молодому человеку, стоявшему в окружении мальчишек лет девяти.

– Вот это дядя Смугл, твой вожатый, – сказал дядя Сэнди. – Восьмая хижина, здесь самые старшие младшеклассники. Порядок?

– Сэнди, у меня уже шестеро, – запротестовал дядя Смугл, но дядя Сэнди торопился и только бросил через плечо: – В поезде разберемся. – По росту он подходит в Восьмую хижину.

Герби с подозрением покосился на шестерых недомерков, к которым его сунули, и встретил такие же открыто неприязненные взгляды. Все мальчишки показались ему какими-то противными и совсем маленькими.

– И как же тебя звать, приятель? – поинтересовался дядя Смугл.

– Герби Букбайндер, – ответил Герб. Он обернулся к ближайшему из ребят: – Слушай, ты в каком классе?

– В пятом «А», а тебе-то что, сарделька?

– В пятом «А»? – ужаснулся Герби. – Я-то в восьмом «В»!

Дядя Смугл вскинул брови и сказал примирительно:

– Не надо заливать, Герб. Будь честным парнем.

– Но я правда в восьмом «В». Могу доказать!

Ребята подняли его на смех.

– Подумаешь, – сказал один, – а я старшеклассник.

– А я вообще студент, – добавил другой, и снова раздался хохот.

На Герби мощной волной нахлынуло предчувствие, что ему не понравится в лагере «Маниту».