Герман Вук - Городской мальчик

– Ну же, Герби, человек не может стоять здесь весь вечер, – проговорил отец.

– Ребенок, очевидно, не знает, чего он хочет. Закажите ему сами, – не выдержал Пауэрс.

– Я буду вареную треску, – неожиданно выпалил Герби первое, что попалось ему в тот миг на глаза.

Все пришли в изумление, даже официант.

– Не глупи, сын. Здесь столько вкусных мясных блюд, а ты выбрал треску? Возьми лучше бифштекс.

Но Герби казалось, что теперь ему никак нельзя поступиться треской, а иначе где же его гордость, какой же он тогда мужчина, хотя терпеть не мог треску.

– Неужели человеку нельзя заказать, что нравится? – обиделся он. – Я заказал вареную треску, значит, мне так хочется.

– Принесите ему вареную треску, – пожал плечами отец. Официант выдернул меню из судорожно сжатых пальцев Герби и ушел восвояси. Герби мрачно проводил взглядом сутулую спину, пока та не исчезла за вращающейся дверью в кухню, и горько пожалел о своем упрямстве.

Последствия его поступка оказались хуже, чем он предполагал. У Голдена была в основном мясная кухня. Рыбу включили в меню на всякий случай: а вдруг какой-нибудь чудак потребует именно рыбы. Вскоре официант вернулся с четырьмя шипящими бифштексами, источающими божественный запах, и с тарелкой, на которую плюхнули два комка, белый и зеленый. Белый комок – это была треска, погребенная под тягучим мучным соусом, зеленый – неожиданная пакость в виде протертого шпината, который полагался к рыбе. Поставив перед Герби тарелку, официант подмигнул, и мужчины дружно рассмеялись. Герби густо покраснел.

– Вид у рыбы отвратный, – заметил отец. – Официант, уберите эту замазку и принесите мальчику бараньи отбивные.

– Пап, ну пожалуйста, я хочу это, – возмутился Герби. Он защитил тарелку руками, и по клейкой белой массе пробежала легкая дрожь. От одной мысли, что придется есть это, у мальчика сжималось горло. Однако он твердо решил: съесть или погибнуть.

– Оставьте, Букбайндер, ведь он уже взрослый, – ухмыльнулся Пауэрс. – Разве он не перешел в восьмой класс?

Отец Герби бросил прищуренный взгляд на молодого человека из Манхэттена.

– Хорошо, сын, – сказал он Герби. – Коли заказал, то ешь.

И Герби, который услышал в словах отца просьбу не опозорить его, приступил к еде. Под взглядами мужчин он съел шпинат и рыбу до последнего кусочка. В других книгах герои совершают более благородные и яркие подвиги, но что ни говорите, а Герби Букбайндер геройски уплел без остатка те две гадкие кучки, зеленую и белую, и даже не поморщился.

– Ну как, Букбайндер, – спросил Пауэрс, когда бифштексы были съедены и он, откинувшись на спинку стула, принялся набивать трубку из кисета крокодиловой кожи, – поговорим о деле или сначала отправите мальчика домой?

– Мальчик не помешает, – холодно ответил Букбайндер, – если никто из вас, джентльмены, не возражает против его присутствия.

– А что, – дружелюбно заметил Луис Гласс, – по-моему, Герби полезно послушать деловой разговор. Чем раньше начнешь приучаться к делу, тем лучше, тем лучше, а, Герби? – похлопал он мальчика по спине и закурил сигару.

Официант принес десерт. У Голдена было заведено подавать к кофе плоскую вазочку с пирожными и оставлять ее на столе. На вазочке умещалось восемь пирожных. Перед уходом посетителей официант проверял, сколько пирожных не хватает, и включал их в счет. Никто из мужчин не польстился на предложенные им пирожные, поэтому официант поставил вазочку перед Герби и удалился. При виде восьми кремовых пирожных разных форм и расцветок мальчик почувствовал, как к нему возвращается вконец было испорченный аппетит. Луис Гласс протер пенсне, висевшее на черном шнурке у него на шее.

– Что ж, господа, – проговорил он, – я полагаю, мы вполне успеем уладить наше дело, пока пьем кофе.

– Меня это устраивает как нельзя лучше, – поддержал его Пауэрс. – Я опаздываю в театр.

Букбайндер и Кригер промолчали.

Герби выбрал на пробу облитый шоколадом цилиндр, наполненный взбитыми сливками, и сделал первый укус. Ему почудились трели райских птиц. В сравнении с этим блаженством померкло даже фраппе.

– Нам предстоит обсудить только одно, – продолжал Луис Гласс. – Я уже излагал вам, Букбайндер, какую выгоду сулит и вам, и Кригеру слияние «Бронкс-ривер» с «Интерборо». И со всей определенностью заявил, что «Интерборо», которая является сегодня крупнейшей в Нью-Йорке компанией по производству льда, гарантирует вам обоим высшие руководящие должности. А поскольку я выступаю в роли их юрисконсульта, мои слова – не пустой звук. Не пустой… Известно вам и мое мнение по поводу так называемой голубой бумаги – это документ совершенно несостоятельный, обыкновенная записка из блокнота, которая не может служить законным основанием для передачи вам каких-либо акций, и я предупреждал, что если вы доведете дело до суда, то суд решит его не в вашу пользу.