Герман Матвеев - Новый директор

Трудно, сложно и путано, Перед глазами стояла так хорошо знакомая картина классных комнат и привычная система: урок, перемена, урок, перемена…

Промучившись часа два и испортив несколько листов бумаги, Ирина Дементьевна наконец поняла, что новая система требует и новых форм работы. По старинке расписание не составить… «А что, если сделать схематичный чертеж каждого этажа школы?..» Распределение комнат под кабинеты она имела. Если вписать на маленьких листочках все классы, а на других предмет и фамилию учителя, то можно их раскладывать по комнатам, И тогда никто не будет забыт, в одну комнату не залезут одновременно две учительницы или два класса… Мысль понравилась, но теперь нужно было увеличить план каждого этажа. Именно за этим занятием и застала ее Лизунова. Ирина Дементьевна не слышала, как кто-то открыл входную дверь, но когда раздался характерный стук в комнату, она сразу ее узнала.

— Можно?

— Входите, Алевтина Зиновьевна.

— Здравствуйте, моя дорогая! Боже мой, как вы похорошели за лето! Какая вы красавица! — захлебываясь от восторга, затараторила учительница. — А я только вчера вернулась из дома отдыха… Что это вы делаете?

— Не узнаёте? Это план нашей школы. Вот первый этаж, вот второй, а это третий.

— А зачем?

— Составляю расписание.

— Заставили бы нашего чертежника. Всё равно ему делать нечего.

— Ну как вы отдохнули?

— Ничего… Кормили прилично, но общество, я вам скажу, там собралось… Невыносимое! Куда ни повернешься, везде парочки, романы. Не хватало мужчин, так из-за них постоянные склоки…

Ирина Дементьевна с усмешкой взглянула на эту плоскогрудую, высокую женщину с острым носиком, тонкими губами и серыми глазами. Светлые волосы у нее вились миллиметровыми колечками и создавали впечатление давно не чесанного и уже свалявшегося парика. «Любопытно, как будет себя вести Константин Семенович с этой особой», — подумала завуч.

— Ну, а вы? — спросила она.

— Что я?

— У вас тоже был роман?

— Фу! зачем вы так шутите, дорогая? — с испугом проговорила Лизунова. — Да как вам это в голову пришло?

— А почему бы и нет? Вы живой человек… а кроме того, эта тема у вас всегда на первом плане. У кого что болит, тот о том и говорит.

— Да ну вас! Я с вами серьезно, а вы… Встретила вчера Качалову. Ну и старушка! Не нам с вами чета. Вот что значит опытность. Нынче устроила восемь переэкзаменовок, и всё лето собирала урожай.

— А по-моему, она жила у кого-то на даче, — возразила Ирина Дементьевна.

— Ну конечно. Сама она заниматься не будет. Она на процентах работает. У нее есть племянница, тоже молодая учительница, и тоже географичка. Ей она и передала эти переэкзаменовки. Рука руку моет. Не беспокойтесь, тут и комар носа не подточит!

— Напрасно вы мне это говорите, Алевтина Зиновьевна. Расскажите лучше новому директору… — не без ехидства посоветовала завуч.

— Как новому директору? Опять у нас новый директор?

— Да, и на этот раз мужчина.

— Час от часу не легче! Вообще-то я чувствовала, что Марине Федотовне не усидеть. Она слишком самостоятельная и независимая женщина. Сколько раз я говорила ей и предупреждала… Так оно и получилось! А почему вас не назначили, Ирина Дементьевна?

— С какой стати! Откуда у вас такая мысль?

— Была, была такая мысль… И не сейчас, а значительно раньше. Лучшего директора нам не найти! Нет, уж вы, пожалуйста, не скромничайте. На административной работе вы незаменимый человек, Ирина Дементьевна.

— Прекратите, пожалуйста! — холодно остановила Лизунову завуч.

— Молчу, молчу… Но думать вы мне не запретите, дорогая.

— У вас какое-нибудь дело?

— Нет… ничего особенного. Просто зашла навестить, справиться о здоровье и вообще… Видите вот… Какая новость! Сейчас я не знаю, как мне и быть… Ирина Дементьевна, а что он из себя представляет, наш новый хозяин?

— Не из себя, а собой, — бесцеремонно поправила завуч. — Вы учительница!

— Да, да… привычка. Впрочем, я не литератор.

— Это ничего не значит. Удивляемся, почему школьники говорят бог знает как, а сами… «Какая разница», «из себя», «зво́нит», «мо́лодежь», — делая ударение на первом слоге, сказала завуч. Лизунова ее раздражала. Она была уверена, что учительница пришла о чем-то просить или на кого-то доносить, и это никак не соответствовало ее рабочему настроению.

— Совершенно верно! — с радостью согласилась Лизунова. — Очень многие из учителей именно так и говорят: зво́нит, мо́лодежь. А то еще и почище… А что он — молодой?