Герман Матвеев - Новый директор

«Тащите, тащите», — зашептал мальчик.

Она подняла удочку… И до сих пор помнит это удивительное ощущение борьбы. Окунь отчаянно сопротивлялся и норовил удрать под лодку… Удочка сгибалась дугой.

«Осторожно, осторожно, оборвется… здоровый… водите его, водите… Неужели уйдет!» — с азартом командовал ее учитель.

Наконец она с силой вытащила рыбу из воды, и окунь, перелетев по воздуху на другую сторону лодки, шлепнулся в воду. К счастью, он «взял взаглот», как выразился мальчик, и поэтому не сорвался.

Воспоминания о рыбной ловле отвлекли завуча от трудных мыслей. Стало легче дышать, исчезла боль в висках…

«Но почему я так взволнована? Лизунову я знаю не первый день, — думала Ирина Дементьевна. — Что сказала она особенного? О том, что Константин Семенович раньше работал в школе, я знала. Ну а если работал, то значит и ушел. И ушел, вероятно, сам. Уволить учителя почти невозможно. Для этого нужно совершить уголовное преступление. Диплом и звание — это непробиваемая броня. Примером тому может служить сама Лизунова. Два раза ее пытались уволить, и ничего не вышло. Первый раз восстановил суд, второй раз профсоюзная организация… Роман с ученицами? Чепуха! Клевета!» — возмущалась она, понимая, что именно эта сплетня почему-то особенно сильно растревожила ее.

Игорь вернулся домой с испорченным настроением. Сняв ботинки, он лег на кровать, закинул руки за голову и задумался.

В чем дело? Что произошло такое, отчего в душе появились досада, злость и в то же время предчувствие какой-то надвигающейся беды?

В школу он пришел с единственной целью — проверить сообщение Арно о том, что Петухова и Садовского выпустили «на волю».

На пустыре шла оживленная работа, но ни того, ни другого здесь не оказалось. Не заметить Рыжего было невозможно. В бывшей столовой работали главным образом девочки. Не нашел он Петухова и у художников, среди юннатов и маляров.

Переходя с места на место, Игорь подолгу наблюдал за работающими, и тут-то и появились и стали расти в нем злость и тревожные предчувствия. В школе все были заняты каким-нибудь делом, а на его насмешливые и язвительные замечания никто не обращал внимания. В школе он был никому не нужен, все привыкли к его «независимости» и никто даже в шутку не предложил присоединиться к ним. Вскоре Игорь почувствовал себя каким-то чужим, враждебным всему, что тут происходит. Директор видел его из окна своего кабинета, в этом Игорь не сомневался, но не пригласил к себе.

Ребята нашлись случайно. Если бы, проходя через актовый зал, Игорь не заметил Садовского, который в этот момент с отверткой в руках вылезал из-под стульев, он бы, конечно, проглядел и Петухова. Согнувшись в три погибели, Максимка что-то привинчивал под стулом.

— Петух, что ты делаешь? — спросил Игорь, обращаясь к обтянутому заду мальчика.

Из-под стула появился сначала рыжий затылок, затем красное от натуги лицо.

— А что ты — не видишь? — проговорил Петухов, усаживаясь на полу.

— Кто это вас заставил?

— Чего там заставил… мы сами, — хмуро ответил Максимка, постукивая отверткой по ножке стула.

— Общественная нагрузка?

— Общественная… факт.

— Новый директор поручил?

— Не… Андрей Архипыч.

— А кто это — Андрей Архипыч?

— А ты не знаешь? Слышь, Колька! Он не знает, кто Андрей Архипыч! А еще комсомолец…

В голосе мальчика прозвучал очень обидный упрек.

— Это наш новый завхоз, — объяснил Садовский. — Мировой дядька!

— Послушай, Петух, — тихо сказал Игорь, оглянувшись по сторонам. — Когда вас выпустили? Ну чего ты свои шарики вытаращил? Я спрашиваю, когда вас из милиции выпустили?

— А ты откуда… Чего ты выдумал! Из какой милиции? — спросил Максим, сразу нахохлившись.

— Не прикидывайся дурачком! Я всё знаю. Если бы не я, черта с два вас выпустили бы. Поехали бы в колонию, как миленькие. Скажите мне спасибо! Это я за вас хлопотал, — сказал Игорь и, видя, что ребята плохо верят ему, прибавил, — я отца просил за вас, дураков, заступиться.

— Ну да…

— Вот тебе и да!

Игорь пододвинул шеренгу стульев, откинул крайнее сидение и сел рядом с Петуховым.

— Ну рассказывайте!

— А чего рассказывать, если ты знаешь, — хмуро пробурчал Максим.

— Знаю, да не всё.

— А зачем тебе знать? — подозрительно спросил Садовский.

— А может быть, вас будут еще прорабатывать за ваши художества… Вызовут на комитет и всыплют…

Сейчас, лежа на кровати, Игорь сообразил, что сделал грубую ошибку, пригрозив комсомольским комитетом. То ли ребята испугались, то ли обиделись, но оба сразу замкнулись и ничего вразумительного он больше от них не услышал.