Юрий Сальников - Шестиклассники

А Лёня брёл медленно, испытывая слабость в теле.

На площади гулко звучало радио.

Монтажники — троллейбусники подвешивали и натягивали на столбы золотистый трос. К празднику сорокалетия Октября по городу должен впервые пойти троллейбус.

А какой огромный у них Оперный театр, над куполом которого всегда полощется красный флаг! Ночью его подсвечивают прожекторами, и флаг полыхает над городом, как гигантское, неугасимое пламя…

…Подходить к домику Кнопки было невыносимо трудно. Казалось, ноги тянули назад, и калитка не хотела открываться, и рука едва поднялась для стука в дверь.

Но выглянула оживлённая Надюшка, спросила: «Олега? Сейчас?» Появился, как всегда, будто немного ошарашенный ударом по макушке Олег, позвал за собой в дом, и у Лёни исчезла неловкость. Он остановился в сенях перед входом в мастерскую Бориса Леонтьевича и сказал прямо:

— Рейки наши, — вчерашние… Ну, нету их у меня. Так получилось, Не виноват я, понимаешь, только нужны ведь они отряду… Давай снова сделаем…

Олег выслушал, не прерывая, хмурясь, потом молча посмотрел на Лёню и только заметил:

— С колечками не успеть.

— Без колечек хоть!

— Ладно…

Он ушёл в дом, и через дверь, обитую истёртой кошмой, местами висящей клочками, до Лёни донеслось, как Олег договаривался с кем-то о мастерской. Ему отвечал женский голос, должно быть мамин.

Лёня старался угадать, чем кончатся Кнопкины переговоры, а перед глазами всё ещё стояла заросшая кустарником аллея, в которой, быть может, до сих пор забавляются Барин с Андрюшкой Лядовым.

Эх, Андрюшка, Андрюшка, неужели прельстил тебя своими фокусами этот подлый карманник?

Аня с нетерпением поглядывала на часы: стрелки приближались к десяти. Скоро должен явиться Галкин.

Сегодня он придёт заниматься шестой раз. В первый день он обманул: условились, а его не было. Аня до сих пор не может понять, что ему тогда помешало. Он объяснил, что никак не мог из-за реек. Возжов тоже горячо подтвердил: Галкин не виноват.

Аня махнула на них рукой.

— Ладно, но больше не пропускать!

Она решила быть строгой и неподкупной, раз уж обязали её развивать в Галкине настойчивость.

Надо сказать, что он и сам относился к этому серьёзно.

Прежде всего не хватается сразу за разные дела. Со сборов и собраний не убегает, сидит даже тогда, когда ему совершенно не обязательно, но если хотят что-нибудь поручить, отказывается.

— Да ты что? — возмутилась однажды Гусева, — Принимать участия не хочешь?

— Хочу, — ответил Галкин. — Но у меня есть дело — на звёзды лететь. А за пятое-десятое сами ругали.

— Правильно, — поддержал Зайцев. — Пусть одно дело как следует до конца сделает.

— Правильно! — подтвердил и дедушка, когда Аня рассказала ему об этом.

Дедушке Галкин понравился с первого раза. Они долго разговаривали о спутнике, о звёздах, и дедушка пообещал Лёне достать специальную книжку. К следующему занятию он действительно принёс из районной библиотеки толстую книгу под названием «Мечте навстречу».

Сейчас дедушка сидит в соседней комнате — готовится к лекции. У него чуть не каждый вечер теперь где-нибудь лекция или беседа. Приглашают старого партизана и студенты в общежитие и рабочие в клубы, чтобы поделился он с молодежью воспоминаниями об Октябрьской революции и гражданской войне в Сибири.

С улицы кто-то постучал.

Аня стремительно побежала открывать. Конечно, это Галкин!

Но когда она распахнула дверь, то невольно отступила назад — лицом к лицу перед ней стояла девушка-почтальон с толстой сумкой и протягивала письмо:

— Вам заказное, распишитесь.

Аня, не глядя на письмо, расписалась. Девушка, подкинув локтем сумку, пошла дальше, вверх. Аня захлопнула дверь и только тут взглянула на конверт: на нём размашистым почерком был написан мамин адрес.

— Астронавт пришёл? — раздался дедушкин голос.

Аня отдернула руку, спрятав письмо за спиной. Это случилось мгновенно — она даже не успела подумать, хорошо ли это. Только застыла на месте.

— Что с тобой? — удивился дедушка.

Аня молча протянула письмо. Обманывать дедушку не хватило духа. А он посмотрел на адрес и сразу, должно быть, разгадал Анины намерения.

— Шила в мешке не утаишь, — вздохнул он и, слегка потрясая письмом, добавил: — Умирает человек.

— Умирает? — с испугом, шёпотом переспросила Аня. — А кто он, дедушка?

— Учился с твоей мамой. Чуть не с детства они знакомы. Хороший товарищ. — Дедушка подумал и сказал, уже намекая на папу. — А мой Данилка — чудак.