Алька едва не опоздал в школу. Как выскочил из автобуса, прибежал домой, сунул банку с грязью возле кадушки, наспех вымыл руки и, не поев, схватил портфель. Выбежав из калитки, заметил: что-то лежит в почтовом ящике, но посмотреть, что там, уже не было времени. Помчался в школу. И спешил не напрасно: в класс влетел вместе со звонком. Тут же в дверях показался и учитель.
Галка Гребешкова строго посмотрела на соседа (сидели на тех же местах, что и в пятом классе), и шариковая ручка ее заскользила по промокашке.
«Начинается! — подумал Алька. — Опять что-нибудь насчет дисциплины…»
Но то, что прочел на зеленой промокашке, так взволновало его, будто получил приглашение лететь в космос или выступать в составе сборной страны по футболу.
«Почему не приходишь к Толику? Он спрашивал о тебе, просит, чтобы ты зашел».
Алька раз прочитал, второй, третий… Просит, чтобы зашел! А он-то боялся, переживал, мучился! Алька хотел написать в ответ, что заходил к нему, но Толик спал. Однако это показалось мелким, несущественным. Написать, что ходил за червями, — совсем глупо.
«Обязательно зайду», — наконец вывел он на зеленом листке под строчками Гребешковой.
Алька решил немедленно, как только вернется из школы, идти к своему лучшему, самому настоящему другу, который помнит и ждет его.
Но в этот вечер Алька так и не смог побывать у Толика. Новые события и новые испытания ждали его.
Открыв почтовый ящик, Алька достал оттуда сентябрьский номер журнала «Пионер». Оказывается, в эти тревожные дни он и думать забыл о журнале, в котором еще совсем недавно так страстно ожидал увидеть напечатанным свой рассказ.
Может быть, в этот раз? Он не стал листать, а впился глазами в оглавление на первой странице и почти тотчас наткнулся на фамилию «Костиков». Да это же он! И рассказ называется так же — «Мои рыбки». Алька, как был — в кепке, пыльных ботинках, присел у стола и, раскрыв на указанной странице журнал, не торопясь, фразу за фразой, прочитал свое собственное произведение. Ему даже не верилось, что это написал он. Рассказ понравился. И еще на него вдруг пахнуло тем радостным, удивленным чувством, которым была наполнена каждая строка, чувством восхищения и любви к своим маленьким друзьям рыбкам. В последние месяцы Алька уже не испытывал этого радостного чувства. Рыбки стали для него товаром, который надо поскорее и выгодней продать, превратить в бумажки, в серебряные монетки, которые он спешил упрятать в ненасытный живот серого пуделя. Он уже редко вспоминал и о «профессоре», а если и видел его среди других рыбок, то не стоял и не восхищался им.
Альке сделалось обидно, что он забыл «профессора», перестал интересоваться затейливой игрой рыбок, изумрудной зеленью растений и неторопливой жизнью красных улиток. Да мало ли любопытного находил он раньше в своих аквариумах!
Отыскав «профессора» (он стоял у самого дна и печальными бусинками глаз смотрел на снующих всюду рыбок), Алька вдруг улыбнулся и сказал ему:
— Здорово, друг! Чего заскучал? Разве не узнаешь меня?
Он пощелкал пальцем по стеклу, и умная рыбка повернулась мордочкой к Альке, словно говоря: «А, это ты! Ну, здорово!»
Алька рассмеялся и показал рыбке журнал с рассказом:
— Здесь и про тебя. Доволен?
Алька покормил рыбок кормом из кадушки, а канителиться с грязью — выкуривать из нее с помощью горячего рефлектора червей-трубочников — у него бы сейчас не хватило терпения. Это успеется, потом… Альке хотелось кому-нибудь показать свой рассказ, услышать слова одобрения. Если бы тетя пришла. Но ее пока нет. В театре. И может еще не скоро прийти. Кому же показать? Толику! Конечно, ему! Вот кто обрадуется! Как раз и апельсины отнести.
И снова из его планов ничего не вышло. Кто-то задергал колокольчик. Алька побежал открыть. В калитке стоял Валерка.
— По делу, — сказал он.
— Чего тебе? — не очень вежливо справился Алька.
— Пройти-то дашь? — Валерка угрюмо посмотрел на Альку. — Или теперь нельзя?
— Проходи.
Возле кадушки Валерка остановился.
— Один дома?
— Ну?
— Я видел: за трубочником сегодня ты ходил.
— Ходил.
— Одолжишь? Сам собирался сегодня идти, да участковый из милиции задержал. Два часа сидел. Все пишут, расспрашивают… Совсем кормить нечем. Я потом схожу и отдам.
— Вот они. — Алька показал ногой на банку. — Еще не выкуривал.
— Ну хоть грязи дай. — Валерка достал из кармана свернутую газету и принялся вываливать на нее грязь из банки. — Хорошая. Много червей… Ты к базару-то готовишься? — Валерка тщательно завернул грязь в газету.
Читать дальше