Герман Балуев - ХРОНИКЕР

— Но это было бы еще полбеды... — подкинул я, веселея.

— Да. Это было бы еще полбеды. Но вы, нам кажется, растерялись. Сами стали создавать для себя ситуации. Толкали на жаре чуть не до обморока трубы: вот-де как тяжело! Настоящее смертоубийство!.. Хотя для молодого, привычного к физической работе человека собрать в пучок эти самые трубы — это, понимаете ли... — он нахмурился и посмотрел в стол, — пустяк!

— Но даже не в этом дело... — сказал я.

— Но даже не в этом дело! — твердо повторил Дмитрий Миронович. — Я понимаю, если бы какой-нибудь мальчишка из газеты... Ну, что ж, пощупать своими руками работу... Но вы же солидный, не первой молодости мужчина!.. И потом: здесь ставится глобальный по своему характеру эксперимент. Вы хоть поняли, что здесь происходит?.. А вы встречаетесь со случайными, понимаете ли, людьми, которые, конечно же, не могут вам дать того представления, которое... — Он побарабанил по столу пальцами. — Уже почти неделю здесь, а все еще не удосужились зайти к начальнику экспедиции. Ведь вы его гость!.. — Он вопросительно посмотрел на Семена Григорьевича, и тот изобразил строгость. — И потом: существуют же какие-то нормы субординации!.. А вы даже не удосужились зайти к Сашко и представиться. Кто вы?.. Приезжает, ни слова не говоря, лезет, понимаете ли, на буровую! — Дмитрий Миронович с неодобрением покосился на Павла Евгеньевича, который спокойно продолжал завтракать, и тот, прервав это занятие, поднял взгляд и посмотрел над столом.

— Даже по правилам техники безопасности, — скрипуче сказал он скучающим голосом, — лезть на буровую... постороннему человеку...

— И потом, — сказал Дмитрий Миронович, и Павел Евгеньевич, еще чуть в нерешительности помедлив, вернулся к завтраку, — вас бы как-то грамотно ввели в курс дела. Помогли бы понять, почему вы не видите здесь столь любезного вам истерического конфликта. Да потому, что умная организация производства сделала его невозможным. Очевидно, вы предполагали развернуть этот ваш конфликт на фоне героизма, преодолений и жертвенности. Но и этого здесь, как вы видите, нет. Мы с вами находимся в так называемом труднодоступном районе, а где вы здесь видите бытовые лишения, организационную неурядицу, неустойчивость кадров? Ничего этого нет!.. — Дмитрий Миронович посмотрел на Семена Григорьевича, и Семен Григорьевич изобразил в мою сторону крайнюю степень недоумения. — Стабильный и квалифицированный коллектив, высокие нормы выработки, высокая — соответственно — зарплата, двухквартирные домики, то есть обеспеченность жильем, обеспеченность каждого инженерно-технического работника служебной машиной, свой профилакторий на берегу моря, благоустроенное общежитие, смена вахт самолетами, неплохое снабжение... — Дмитрий Миронович вынул платок и вытер шею. — Так вы скажите хоть что-нибудь, Алексей Владимирович! — несколько раздражаясь и разводя короткими полными руками, воскликнул он.

Я подумал.

— К Сашко у меня вопросов нет.

Дмитрий Миронович досадливо крякнул.

— Трудный вы человек, Алексей Владимирович! — сказал он с сожалением.

— Чем же трудный?.. Тем, что не досаждаю просьбами и расспросами?

— А и досаждали бы! Ничего страшного, — назидательно сказал Дмитрий Миронович, и Семен Григорьевич сделал смеющееся лицо. — По крайней мере, вам помогли бы поставить правильную точку зрения. Людей бы порекомендовали... с кем полезно вам побеседовать. Подвезли их, может быть, даже сюда... А то: ну как вы можете оценить происходящее в экспедиции? Кто вы? Нефтяник? Геолог?.. Нет! То в поселке вас видят, то вы куда-то исчезаете. И никто не знает, что у вас в голове.

— А хотелось бы знать?!

— Конечно!.. Почему бы и нет?.. В конце концов, то, что делается здесь, на плато, — это наше детище, результат наших коллективных усилий. И разумеется, Сашко не хотелось бы, чтобы в силу вашего незнания, недопонимания или странных свойств вашего характера он и все мы оказались бы перед фактом опубликования...

— Он что же, просил на меня воздействовать?

Дмитрий Миронович недовольно засопел, а Павел Евгеньевич, вновь отвлекшись от завтрака, сказал, подняв глаза и глядя низко над плоскостью стола:

— Он поделился с нами своим беспокойством.

Он молодой человек и молодой еще руководитель. И мы посчитали, что будет лучше, если мы предварительно побеседуем с вами, поможем наладить, так сказать, плодотворный контакт. — Закончив вытирать шею, Дмитрий Миронович вытер лысину, а затем вытер лицо. — Вы хоть нам по секрету скажите, что вас интересует?