Ноэль Стритфилд - Балетные туфельки

Франческо был возмущен.

— Но тебе только восемь лет. Жардек бы никогда этого не позволил.

— Мне уже почти девять, — напомнила ему Анна. — И Жардека с нами больше нет.

Об этом грустно было вспоминать, так что какое-то время они шли молча, стараясь не бередить душу воспоминаниями о Жардеке. Потом Франческо спросил:

— Она говорила, что хочет, чтобы ты выступила?

Анна покачала головой.

— Нет. Но я уверена, что она этого хочет. Если она узнает, что у нас проблемы с деньгами, она предложит заниматься со мной бесплатно, но тогда я должна буду делать все, что она скажет.

Франческо знал, что это значит. Часто, когда они путешествовали в своем доме на колесах, они встречали детей, которые в обмен на еду, постель и одежду были чьими-то маленькими рабами. Одна мысль о такой жизни для Анны пугала его.

— Мисс де Вин никогда не должна узнать о том, что у нас трудности с деньгами. Ты должна дать ей понять, что, даже если бы каждый урок стоил целый фунт, для нас это не имеет никакого значения. Пусть считает, что у нас полно денег.

Анна взяла его руку и потерлась лицом о его рукав.

— Когда ты так говоришь, такое ощущение, что Ольга вернулась.

Она не могла сказать ничего лучше.

Но все же у Франческо не было пятидесяти пенсов, даже карманных денег не хватило бы, а до урока оставалась всего неделя.

С началом учебы, сокращением светового дня, с наступлением осени и уроками дяди Сесила ребята стали очень редко бывать у Уолли. Они встречались с Уолли в школе, но только Франческо общался с ним, потому что они учились в одном классе. Они никогда не ходили в школу вместе, потому что Уолли приезжал на своем велосипеде, а ребята шли пешком по улице Кресент.

— Мне это не нравится, — ворчала мама Уолли. — Мы все-таки несем определенную ответственность, и мне бы хотелось присматривать за ними.

Папа Уолли соглашался с ней, потому что ему тоже было бы спокойнее, если бы они чаще виделись с детьми, но это было сложно. И тем не менее в субботу утром, когда Уолли был занят в свинарнике, удача улыбнулась маме Уолли. Она зашла в супермаркет. Ее тележка была переполнена продуктами, закупленными на неделю. На кассе перед ней стояла женщина, которая выкладывала свои продукты на прилавок.

— Хорошая погода для этого времени года, — сказала ей продавщица.

Казалось, что женщину просто поразило это совершенно обычное замечание. Она стала тяжело дышать и уронила на пол кукурузные хлопья и фунт чая. Мама Уолли наклонилась, чтобы помочь ей собрать упавшие продукты, и когда она это сделала, что-то в этой женщине привлекло ее внимание. Что это там говорили дети? «Такое ощущение, что все на ней держится на фартуке». Сейчас на ней не было фартука, но создавалось впечатление, что все держится на пуговицах пальто. Дети еще говорили, что у нее такие волосы, которые как будто всегда норовят рассыпаться в разные стороны. У этой женщины были точно такие волосы, и они как-то странно торчали из-под бесформенной фетровой шляпки. Гасси еще говорил, что тетя похожа на мышку — боится шевельнуться, чтобы не привлечь кошку. «Бедная женщина, — подумала мама Уолли. — Если кто-то когда-то выглядел так, как будто боится кошки, то это именно она».

Женщина тяжело выдохнула «спасибо» и снова занялась раскладыванием своих продуктов, и тут мама Уолли решила испытать судьбу. «Мне действительно казалось, что я должна это сделать», — объясняла она папе Уолли, когда вернулась домой.

— Извините, пожалуйста, — сказала она, — вы миссис Докси?

Продавщица и мама Уолли протянули руки, чтобы подхватить продукты, которые тетя Мейбл норовила опять уронить на пол. Тетя Мейбл пропищала:

— Да.

— Тогда, может быть, вы согласитесь выпить со мной чашечку чая? — предложила мама Уолли. — Дело в том, что я знаю ваших ребятишек, Франческо учится в одном классе с моим Уолли, и они друзья.

Потом мама Уолли и Мейбл пили чай в соседней чайной.

— Я знаю, дорогая моя, у вас все строго, — говорила мама Уолли. — Ваш муж не единственный человек, который не желает общаться с соседями, но ребятам не повредит общение с нами. Я подумала, было бы здорово, если бы вы разрешили им бывать у нас, скажем, по субботам, может, и по воскресеньям тоже.

С огромным усилием Мейбл попыталась объяснить взгляды Сесила.

— Понимаете, Сесилу с детства внушали, что отец ребят забрал из дома то, что ему не принадлежало. Конечно, на самом деле это не так, он просто позаимствовал эти вещи, ну, по крайней мере, он так думал, но вы же знаете, как бывает, когда тебе с детства что-то внушают. Так что он ни в коем случае не хочет, чтобы наши дети общались с другими детьми, чтобы избежать возможного негативного влияния. Он не хочет, чтобы они смотрели телевизор.