Магда Сабо - День рождения

Проезжая часть улицы становилась все более и более скользкой. Янош Келемен дрожал от напряжения. Дядя Чуха давно уже исчез в направлении Рыночной улицы. А тетушка Гагара ласково говорила Боришке:

— Что с тобой, девочка, или лампа, может, плохо светит? Ты все время неправильно накладываешь картинки, и королева фей у тебя почему-то без короны…

«…без короны», — как эхо отозвались у Боришки последние слова Гагары. — Нет ее, нигде нет и не было. Это только я вообразила, что она есть…»

Госпожа Ауэр стояла у окна и смотрела вниз. Она видела троллейбус Яноша Келемена, но не догадывалась, что это такое — какая-то бесформенная, колеблющаяся тень медленно двигалась за снежной завесой. «И что у меня за жизнь? — спрашивала сама себя Ауэр. — Мне тридцать девять лет, а все как-то получается нескладно. Уж лучше бы Сильвия была мне не дочерью, а сестрой! Ничего не могу с ней поделать. Я даже не знаю, любит ли она меня по-настоящему. В ее возрасте я никогда не была такой эгоисткой. Хоть бы уж поскорее вышла замуж, и пусть муж о ней заботится, а не я. Я тоже еще хочу немного пожить для себя, ведь я не старуха. И на моей улице может быть праздник. Вот, кажется, Сильвия дает телеграмму по телефону; значит, решила все-таки выйти замуж за этого Галамбоша. Господи, хоть бы скорее это все решилось…»

«Вот и все», — тихо произнесла Сильвия, положив телефонную трубку. Теперь ее телеграмма ушла в Зегерч с сообщением Галамбошу, что она ждет его. Сильвия курила, пуская колечки дыма. Итак, ее желание исполняется, и ей наконец-то больше не придется ходить в школу… Правда, Галамбош — это не мечта, но с инженером, к сожалению, все лопнуло. Кто же, черт побери, мог предполагать, что Тибор Шош помолвлен с другой… Вот будет удар для Малышки!.. Сильвия вспомнила, какой жалкой, потерянной выглядела Боришка, когда поняла, что никаких денег в конверте нет… Но, собственно, почему у Боришки праздники должны быть более радостными, чем у нее? Пусть Малышка пробудится от своих радужных мечтаний!.. «Меня же не пожалела в этом смысле собственная мамаша, — подумала Сильвия, — и довольно быстро вернула к действительности. Пусть же и Бори пробудится!.. Но как не хочется ехать в тот идиотский Зегерч! Впрочем, там ведь есть больница, а значит, и врачи с собственными автомашинами. И вообще разве я обязана навечно оставаться женой Галамбоша?..»

Штефи Иллеш как раз подходила к дому.

Она шла медленным, тяжелым шагом, словно в забытьи. Наверно, она была единственным человеком, кто не замечал, какая ужасная на улице погода, — на душе у нее было светло и радостно. Мать плотнее прижимала к себе обе коробки и лучезарно улыбалась, представляя себе завтрашний сочельник, когда зажгутся свечи на елке… «Какие огромные слезы катились по ее маленькому личику! — подумала мать. — И как Карчи не может понять, что я не могу равнодушно смотреть, как плачет наша дочурка! Ведь мне столько пришлось слез пролить в детстве, что я твердо решила: Бори не должна расстраиваться… Сегодня вечером я пока ничего не скажу — нельзя преждевременно раскрывать, какой сюрприз я ей приготовила. Но чем-то все-таки надо ее порадовать сегодня — она ведь еще совсем ребенок — купить что-нибудь вкусненькое…»

Утром, кажется, продавец из продмага говорил, что к вечеру привезут помадки. Надо бы купить ей… «Куплю. Ведь это всего пять минут — только через улицу перебежать…»

«Все покрыто серой пеленой», — думал Янош Келемен. «Все сверкает золотом и серебром», — думалось матери Боришки. Она не смотрела по сторонам, не видела ни троллейбуса, ни Тибора Шоша в телефонной будке, который наконец дозвонился до диспетчерской такси, ни Варьяша, спешившего с пустыми бутылками в продмаг. «Цикламен… — не выходило из головы у Варьяша. — Мне некому его отнести, некому подарить, некому! Но продать? Продать свой первый цветок, который, можно сказать, улыбается мне, как девушка?!»

Диспетчер таксопарка возмущенно качал головой и, ничего не понимая, кричал в телефонную трубку: «Алло! Алло! Нашли когда шутки шутить!» Но на другом конце провода помесил и трубку. Диспетчер не мог, конечно, видеть, что Тибор Шош уже набирает другой номер, вызывая «скорую помощь»:

— Кто-то попал под троллейбус! Выезжайте скорее! Улица Беньямина Эперьеша, продмаг напротив дома номер сто…

Янош Келемен вылез из кабинки водителя. Он будто сразу постарел на много лет, спина его сгорбилась. Пассажиры шумели: распахнулись двери продмага, и на улицу выбежали покупатели. А пурга неистовствовала.