Магда Сабо - День рождения

Кастрюлька в руках Боришки задрожала, и вода пролилась. Мать встала, принесла тряпку и вытерла лужицу.

— Почему ты сама не вытерла, раз пролила? Почему все должна за тебя делать мать?

Мать подошла к серванту, молча сняла блюдо с нарезанным сладким кренделем и поставила на стол. Отец отломил кусочек и стал выщипывать из него изюм, Боришка даже не притронулась к кренделю.

— Радуйся, что ты ребенок, что за тебя пока думают родители. И не слушай ты эту вертихвостку Ауэр. Я уже тысячу раз тебе говорил. Дружи с Юткой. Ютке никогда не придут в голову подобные глупости.

Отец закурил и снова углубился в газету. Боришка вышла в комнату и остановилась у окна. Уже смеркалось. Почти всюду горели фонари и светились зажженные окна, только у нее на душе стоял непроницаемый мрак. Отец, если заупрямится, ни за что не разрешит ей носить синее платье, и оно будет понапрасну висеть в шкафу. Слезы полились по щекам Боришки. Она прижала ко рту носовой платок, чтобы заглушить всхлипывания. Все равно ее никто не пожалеет.

Мать вышла вслед за ней в комнату, неслышно открыв дверь. Остановившись за спиной Боришки, она тронула ее за плечо.

Ох, лучше бы она ушла, а не утешала ее! Все равно она заранее знает, что скажет мать: какое у нее было трудное детство и что, мол, теперь, когда есть возможность добиться, чтобы хоть у ее дочери-то все было по-другому, — что проку ей в этих словах?

— Не плачь, моя звездочка.

«Звездочка»! А делает все, что скажет отец, пляшет под его дудку.

— Отец прав, Боришка. Ты еще ребенок. Не огорчай его, не порти праздников!

А чем она его огорчает? Она же ни филлера не попросила у него! Она, видите ли, его огорчает?! А что делает отец? Может быть, он приносит ей радость? Легко сказать «не плачь», когда слезы сами катятся из глаз. Да разве могут они понять, ее родители, что сейчас творится в ее душе?! Да и вообще разве такими должны быть настоящие родители! Хуже чужих!..

— Ты еще будешь взрослой, придет время, не бойся! Еще пожалеешь, что детство так быстро улетело и его уже не вернуть. Всему свой срок.

«Всему свой срок»! Можно подумать, что только от маминого желания зависит, когда ее дочь станет взрослой. Будто она сама этого не чувствует лучше других…

Мать хотела обнять Боришку, но она стряхнула ее руку.

— Не нужно меня успокаивать, оставьте меня в покое! — Теперь она уже громко плакала, задыхаясь от рыданий.

— Ты так хотела бы иметь это синее платье? Так страшно хотела бы?.. Ну хорошо, поцелуй же меня!

Но Боришка стояла неподвижно, горечь душила ее. Она чувствовала, что мать смотрит на нее, но не повернулась, не поцеловала ее. Тихо щелкнул замок в двери, когда мать вышла из комнаты. Боришке стало как-то не по себе. Она вытерла слезы. Как же это так получилось, что она не поцеловала мать, когда та попросила об этом? Пусть даже мать не заслужила — все равно! Она сейчас догонит ее и поцелует!

Но Боришка опоздала: мать сидела уже рядом с отцом за столом и вышивала скатерть — подарок для Цилы. А исправить ошибку на глазах у отца Бори не хотела. «Ничего, — решила она, — сделаю это, когда снова останемся вдвоем».

Она вернулась в комнату и села в кресло под торшером. Из окна в комнату проникал красноватый свет от неоновой вывески в продовольственном магазине. Боришка немного успокоилась.

«Если снова попросить отца, то я этим ничего не добьюсь — он не меняет своих решений. И унижаться перед ним я не намерена. Об этом и речи быть не может! Это только Цила по каждому пустяку бросалась на шею к отцу, приговаривая: «Папочка, кажется, ты был прав! Но ты ведь не сердишься?» Цила всегда просила у отца прощения в случае какой-нибудь размолвки. Но я не стану этого делать. Отец сегодня, в канун праздника, говорил со мною, как жестокий, чужой человек».

Но что же ей все-таки делать? Поступать так, как этого хочется отцу? Впрочем, о деньгах никто ведь и не заикался, никто ведь и не спрашивал про ее сберегательную книжку.

Следующая мысль, пришедшая в голову Боришке, тотчас же привела ее в хорошее настроение. Ведь в конце концов отцу совсем и не обязательно видеть это платье. Его можно и не держать дома, в одном из двух их шкафов, в котором они все втроем должны держать свою одежду. Вот тетушка Ауэр никогда не интересуется тем, что Сильвия держит в своей комнате… Итак, решено: она купит платье, а хранить его станет у Сильвии. Сильвия как раз обещала придумывать поводы для ее встреч с Рудольфом. Когда нужно будет, она пойдет и переоденется у Ауэров. Сейчас зима, под пальто все равно не видно платья. И вопрос с туфлями она как-нибудь уладит. Иногда инженер, может быть, будет встречаться с ней у Сильвии, и тогда все это будет предельно просто.