Вильям Козлов - Маленький стрелок из лука

- Постой! - запоздало крикнул Вадим. - А как же твой... вестибулярный автомат... тьфу! аппарат?..

Но Кирилл не слышал, снова упругий, как волейбольный мяч, ветер толкался в лицо, свистел в лыжных палках, мимо мелькали кусты, деревья, черные пни с пышными шапочками снега. Он мчался туда, где должен быть красный свитер и черный хвост развевающихся, как пиратское знамя, волос...

- Сумасшедший... - пробормотал Вадим и не стал подниматься выше: осторожно развернулся, держась рукой за ствол, поелозил лыжами и, пригнувшись, тоже понесся вниз.

Не слушая насмешливые реплики Вадима, шагающего сзади, Кирилл быстро шел по перрону и выискивал глазами красный свитер и синюю шапочку с помпоном. Он уже заглянул в зал ожидания, там ее не было. Неужели уехала на предыдущей электричке?

- Жениться тебе надо, друг, - бубнил сзади Вадим. - Бегаешь за каждой юбкой...

- Она в брюках, - не оборачиваясь, буркнул Кирилл.

- А как же та, высокая, Ева?

- Ева окончательно изгнана из рая, - бросил Кирилл пророческие слова и даже не улыбнулся. Про Еву он сегодня и не вспомнил. Один бог знает, где она сейчас и что у нее на уме. Надоело Кириллу ждать ее. Все реже и реже звонит ему и приходит Ева. Зато все чаще наведывается Недреманное Око. Когда в прихожей звонит звонок, Кирилл вздрагивает и у него портится настроение.

Ева переменчива, как ленинградская погода: светит солнце, сверкает снег, а через час небо заволокли дымчатые тучи, зазмеилась на тротуарах поземка, подул сильный северный ветер, а еще через два-три часа ветер переменился, на Неве вспучилась свинцовая вода, небо опустилось на город, в скверах и парках образовался густой туман, по улицам побежали ручьи, из водосточных труб стали выскакивать ледяные пробки, и уже не зима в городе, а настоящая весна...

Подошла электричка. Кирилл в последний раз окинул взглядом оживленный перрон. Евгении нигде не видно.

Спустившись с горы, она свернула в перелесок и исчезла. Кирилл хотел броситься вслед за ней, но Вадиму захотелось еще раз скатиться с этой чертовой горы... И вот он ее потерял!

Поставив лыжи в угол, Кирилл отправился по вагонам искать девушку. Что-то ему подсказывало, что она здесь, в этой электричке. И он нашел ее в последнем вагоне. Он искал красный свитер, а она сидела у окна в белой пушистой кофте и без шапочки. Глаза ее были устремлены на окно, за которым проплывали дачные поселки, почти до самых крыш погребенные под снегом.

И тут Кириллу повезло: сидящая рядом с ней пожилая полная женщина поднялась и направилась к выходу. Он тут же сел рядом с Евгенией.

- Теперь я знаю, кто вы, - сказал он. - Мастер спорта по лыжам.

Она не удивилась, увидев его, лишь губы дрогнули в чуть приметной усмешке.

- А вы упрямый, Кирилл!

Ему было приятно, что она запомнила его имя. Он с удовольствием вдыхал запах ее духов, перемешанный с запахом талого снега и сосновой хвои. В ее волосах поблескивали крошечные капельки.

- Евгения, вы мне очень-очень нравитесь... - удивляясь своей отчаянной смелости, выпалил Кирилл.

- Ну и что из этого следует? - оглянувшись на соседей, делающих вид, что не прислушиваются к их разговору, спросила она.

- Не убегайте, пожалуйста, больше от меня? - попросил он.

- А что, я уже попала в плен? - улыбнулась она.

По-видимому, прямота Кирилла ей понравилась.

- Я вас все равно найду, - сказал он, почувствовав себя свободнее.

- Еще что? - снова отвернулась она к окну.

- Я почти все сказал...

- Почему же вы не поинтересуетесь, свободна ли я, смогу ли встречаться с вами? Вам не пришло в голову, что у меня может быть муж, дети?

- Какое это имеет значение, - отмахнулся Кирилл.

- Смотря для кого: для вас, очевидно, нет, а для меня - да. Или вы действуете по принципу: пришел, увидел, победил?

- Побежденный - это я, - невесело улыбнулся он.

Она повернулась к нему и посмотрела в глаза. И снова он поразился цвету ее глаз. Здесь, в полусумрачной электричке, они стали светлее, разноцветные звездочки засияли еще ярче, а зеленый ободок стал шире.

- Вы не похожи на бабника, который не дает проходу женщинам, - задумчиво произнесла она, не отводя взгляда. И грубоватое "бабник" прозвучало в ее устах естественно и не обидно.

- Хорошеньким женщинам, - с улыбкой поправил Кирилл.

- А вот льстить вы где-то научились...

- Разве этому учат?

- Вам не кажется, что мы ведем дурацкий разговор?

- Не кажется, - ответил он. - Мне приятно с вами разговаривать. И это никакой не комплимент... С чего-то надо начинать?