Вильям Козлов - Маленький стрелок из лука

Кирилл рассказал, как несколько месяцев назад попала к нему статья, как он переговорил с Залогиным, который согласился с ним, что второй раз подряд печатать материал о новгородских раскопках не стоит, тем более что раскопки еще не закончились. Когда археологи завершат экспедицию, обработают материал, можно будет снова вернуться к этой теме. Ничего нового, по сравнению с прошлогодней статьей, Симаков не сообщает.

Галахин листал альманах, который Кирилл ему дал, и все больше хмурился. В очках он сразу стал начальственно-неприступным. Увеличенные квадратными выпуклыми стеклами глаза заледенели. Чувствовалось, что слова Кирилла его озадачили. Про статью о Новгороде в альманахе Василий Галактионович, конечно, забыл.

- Я слышал, что академик Блинников родственник этого Симакова, - осторожно заметил Кирилл.

- Да? - удивился Галахин, пробегая глазами напечатанную в альманахе статью. - Кто же он ему? Сват? Брат?

- Тесть, - ответил Кирилл.

Галахин оторвался от статьи, блеснул стеклами очков на Кирилла.

- Когда же ты женишься, молодой человек-с? - огорошил он того.

- У меня нет знакомых дочек академиков, - нашелся Кирилл.

- Может быть, у тебя несносный характер?

- Вам виднее, - не понимая, куда он гнет, пробормотал Кирилл.

- В твоем возрасте холостяки становятся невыносимыми педантами и скрягами, - продолжал в том же духе Василий Галактионович. - Не замечал за собой такого?

- Надеюсь, к статье все это не имеет никакого отношения? - холодно поинтересовался Кирилл.

Галактика захлопнул альманах, поставил на полку и снял очки. Глаза его внимательно изучали Кирилла. На подбородке маленькая царапина. По-видимому, Василий Галактионович брился обыкновенной безопасной бритвой. Взгляд его трудно было выдержать, тем не менее Кирилл напрягся и не отвел глаза в сторону. Правда, руки его сами по себе нервно теребили письмо Симакова с резолюцией, а ноги под столом отчего-то вдруг отяжелели, будто стали чугунные.

- Придется статью напечатать, - спокойно вымолвил директор.

- Это невозможно, - также негромко заметил Кирилл. - Альманах в типографии.

- Я пообещал Блинникову.

- Надо было сначала со мной посоветоваться, - смягчив тон, сказал Кирилл, ожидая, что сейчас последует взрыв. Галактика мог неожиданно взорваться и тогда способен был все и всех испепелить, но очень быстро остывал и никогда не таил зла на сотрудников института.

Галактика не взорвался. Он поднялся со стула, прошелся по не очень-то просторному кабинету, под его легкими шагами заскрипели красноватые паркетины. Шея у него крепкая и тоже загорелая, а вот спина немного сутулая. Не поворачиваясь к Кириллу и не повышая голоса, Галахин проговорил:

- В Новгороде ведутся интересные археологические раскопки. Почему бы нам из номера в номер не сообщать об этом читателям? Я прочел статью этого...

- Симакова, - подсказал Кирилл и, не удержавшись, прибавил: - Зятя академика Блинникова...

Галактика никак не отреагировал на эту ядовитую реплику и тем же тоном продолжал:

- ...участника экспедиции и нашел ее вполне квалифицированной. Факты любопытны, а выводы неожиданны. Блинников сообщил, что для Симакова очень важно опубликовать эту статью, потому что он весной защищает кандидатскую и ему необходима публикация. Судя по статье, этот человек не без способностей, у него научный склад ума, мыслит он оригинально. Не вижу причин ему отказывать.

- Меня меньше всего волнует научная карьера Симакова, - сказал Кирилл. - Я озабочен нашим альманахом. Если поставить статью в номер, то мы задержим выпуск минимум на месяц. А вы знаете, как смотрит на это типография... Это раз. Во-вторых, нужно что-то выбрасывать из сверстанного альманаха? Почти два авторских листа! Кто-то из наших авторов должен пострадать из-за этого...

- Зятя академика Блинникова, - без улыбки заметил Галахин.

- Вот именно, - сказал Кирилл, сбитый с толку невозмутимостью директора института.

- "Пострадавшего" мы напечатаем в следующей книжке, а Симакова поставьте в эту, - сухо заметил Галахин, направляясь к двери.

- Я этого не буду делать, - негромко ответил Кирилл.

Василий Галактионович остановился у двери, обернулся. Глаза стали пронзительно острыми, колючими. Нос хищно нависал над сжатыми в полоску губами. Когда он заговорил, губы едва разжимались, а голос звучал предостерегающе:

- Кирилл Михайлович, зачем вы... как это сейчас говорят?.. гм... лезете в бутылку-с?

- Я считаю, что вы поступаете несправедливо, - сказал Кирилл, ощущая себя на краю обрыва, с которого можно в любую секунду загреметь вниз... И загремел!