Вильям Козлов - Маленький стрелок из лука

- Где альманах? - спросил Галахин. Голос уже не предостерегал, а приказывал.

- В типографии.

- Альманах и рукопись Симакова... - Он взглянул на часы, - через час чтобы все было у меня на столе.

- Василий Галактионович, в таком случае снимите и мою подпись в альманахе, как редактора-составителя, - чувствуя, как кровь приливает к щекам, сказал Кирилл.

В кабинете повисла тяжелая тишина.

Как говорится, слышно было, как муха пролетела. Но мух в кабинете не было, зато были часы на стене, и они вдруг затикали. Раньше Кирилл их не слышал. И еще с улицы доносился нарастающий гул трамвая. Вот он достиг высокой ноты, звякнул звонок, скрежетнул металл, и гул резко оборвался: трамвай свернул с Литейного на улицу Жуковского.

- Мне очень жаль терять вас, как редактора-составителя, - металлическим голосом отчеканил Галахин и, еще больше ссутулившись, вышел из кабинета.

Кирилл подпер голову руками и, глядя усталыми и невидящими глазами на дверь, за которой скрылся Галактика, тяжело задумался. Вот и нашла коса на камень!.. Он знал своего шефа и, не колеблясь, пошел наперекор ему. Этого никто в институте не делал. Надо отдать справедливость, Галахин был хорошим руководителем и подобных конфликтов у него с сотрудниками почти не было. По крайней мере, на веку Кирилла Воронцова. С ним считались, его уважали. И прозвище Галактика было уважительным. Узнал бы Галахин, что его так зовут, вряд ли обиделся бы, а возможно, он и знал. И работать с ним до сегодняшнего дня было легко. Галактика предоставлял Кириллу Воронцову полную свободу действия. И вмешивался в дела альманаха очень редко. Наверное, этим и избаловал Кирилла. Но и иначе поступить тот не мог. Статья Симакова не представляла большой ценности для альманаха, хотя Галахин и обнаружил в ней проблески таланта ученого, и ради нее не стоило заводить сыр-бор. Но надо было знать и Галактику. Если он что решил, он все-таки ответственный редактор, так и будет. Это Кирилл знал с самого начала, но согласиться с шефом не мог. Согласиться - значит признаться самому себе, что ты полный нуль, ничтожество. И не только как человек, но и как работник. Неужели Галахин - умнейший человек, не понимает этого? Он пообещал Блинникову... А Кирилл пообещал двадцати двум авторам альманаха, что их статьи будут опубликованы в нынешнем номере. И вот кто-то из них вылетит! Из сверстанного и набранного альманаха. Конечно, можно было автору написать, что случилось непредвиденное, придется подождать следующей книжки альманаха, в которой статья будет обязательно напечатана... И автор стал бы терпеливо ждать, а что ему еще оставалось бы делать? А каково ему, Кириллу? Ходить на работу, встречаться с Галактикой и знать, что он, Кирилл, пошел на сделку с собственной совестью! И это знал бы Галахин. И не только Галахин - весь институт. Уж Землянский бы побеспокоился о том, чтобы все знали, как Кирилл, однажды отвергнувший статью Симакова, под нажимом шефа поставил ее в почти готовый альманах, выбросив другую статью, одобренную и набранную... Нет, дело не в Землянском и других! Землянский как раз ничего бы тут необычного и не увидел; для него это все естественно: начальство приказало - он выполнил... Дело в нем, самом Кирилле... Он не смог бы быть прежним Кириллом Воронцовым. Он потерял бы уважение к себе. Если Галахин, как директор института и главный редактор альманаха, может себе позволить такое: одну статью выбросить из сборника, а вместо нее поставить другую, то он, Кирилл, не имеет такого права, так как считает, что это несправедливо. И не только по отношению к автору статьи, но и по отношению к самому себе, к своей работе...

Вот о чем думал Кирилл, когда задребезжал на столе телефон и измененный расстоянием голос Евы Кругликовой глуховато, но с нотками удовлетворения сообщил ему из Таллина, что она зачислена в киногруппу Василия Иванова и будет сниматься в фильме с самим знаменитым...

Он вспомнил, что она ему как-то говорила, что отказалась сниматься в картине режиссера Тихорецкого, а вот Василий сумел ее уговорить...

- А как у тебя дела? - очень кстати поинтересовалась Ева.

- Нет ли там у Василия и для меня какой-нибудь роли? - невесело пошутил Кирилл. - Кажется, у меня теперь времени свободного много будет...

- Что-нибудь случилось? - спросила Ева. В голосе беспокойство. Это Кирилла тронуло.

- Каждый день у всех что-нибудь случается...

- Кирилл, у тебя неприятности?

- А у кого их нет? - ответил он и заговорил о другом. - Когда вернешься?